Читаем без скачивания Царство (огрызок 37 глав из ?) - CTEPX

в качестве оружия приходилось хитрить.

Для острастки ближайший наёмник передёрнул затвор дробовика, а потом проговорил:

— Ложитесь, руки за головы. Дважды повторять не буду. Убью и не вспомню.

Стирийцы попытались испепелить наёмников взглядами, но ничего не вышло. Чтобы убить этих ребят, нужно вооружение куда серьёзнее.

Наёмники использовали пластиковые хомуты, чтобы стянуть руки бунтовщиков. На тех, кто покрепче, надевали наручники. Подталкивая пленных прикладами в спину, наёмники повели их в карцер.

И если бы везде получилось провести зачистку так же бескровно, то в кои-то веки наёмников Хокберга можно было бы назвать миротворцами, но…

— Смерть предателям! — провыл стирийский революционер с металлической трубой в руках.

Его вопль подхватили сотни лужёных глоток.

Наёмники Хокберга встретились с особенно отчаянным сопротивлением на станции очистки воды, в одном из важнейших мест космического корабля.

Ни одна капля жидкости, пусть даже пота или мочи, не должна пропасть, если хочешь странствовать среди звёзд.

Сначала отработанная вода попадала в огромный котёл с песком. Потом по многочисленным трубам она распределялась среди нескольких резервуаров поменьше, где происходила дезинфекция. Химии не жалели, из-за чего хлорка перебивала любые другие запахи в отсеке, какими бы сильными они ни были.

Следом вода разливалась по небольшим контейнерам, над которыми нависали ультрафиолетовые люмены. И лишь после всех необходимых операций эту воду снова можно было пить, ей снова можно было мыться или использовать для работы.

К сожалению, стирийцы перекрыли вентили, подающие жидкость в систему, и даже более того, — в чанах-накопителях плавали трупы заложников: разоружённых матросов и солдат охранения "Стервятника".

По многочисленным эстакадам и лестницам, среди резервуаров и целых пучков труб на наёмников наступало море разъярённых революционеров. Многих бы испугала человеческая волна. Многих, но не наёмников Classis Libera. Они встречались со стихиями гораздо опаснее.

— Пусть подойдут ближе, братцы, — проговорил командир роты.

Он опустил маску из черепа тиранида на лицо и прошипел сквозь сжатые зубы:

— Давайте же…

Стирийцев не нужно было уговаривать. Кто-то из них даже попытался метнуть самодельное оружие в строй наёмников, но ничего этим не добился, и остался с голыми руками против ружей.

Очереди из ручных стабберов хлестнули по толпе. Тяжёлые пули пробивали за раз двух, а то и трёх революционеров, чтобы застрять уже в следующих телах.

Лазерные лучи больно обжигали, и бунтовщики валились, крича и катаясь по полу. Этим бедолагам ещё повезло — мало какой наёмник выставил в этом бою предельную мощность.

Выстрелы же из абордажных дробовиков в упор были самыми ужасающими.

Командир наёмников буквально сдул противника. На память остались лишь кровавые ручейки на маске, да тёмный "горошек" на одежде. Командир дёрнул рычаг, дослал патрон в ствол и выстрелил в следующего бунтовщика. Несчастный лишился и головы, и шеи. Труп упал на колени, а потом и к ногам убийцы, окатив сапоги струёй крови.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Пыла революционеров надолго не хватило. Они попытались отступить, но ничего не вышло. Пленных начали брать только после того, как все бунтовщики лежали, истекая кровью или крича от боли.

Один из них с обожжённой до кости рукой, вперил взгляд в наёмника в жуткой маске, плюнул ему под ноги, а потом прошипел:

— Наш главный отряд уже движется к мостику! Вам нас не остановить!

Наёмник только хмыкнул и сказал:

— Им же хуже. За их головами послали парней куда опаснее.

5

— Госпожа Бьянки, у вас осталась пара минут, чтобы сдаться.

Госпожа Бьянки не обращала внимания на голос из динамиков. Её цель была близка.

Пробиться на мостик. Вернуться на Стирию. Разбомбить ненавистную шестерню и запустить революцию.

Всего несколько дней, за которые Франческа готова была отдать жизнь.

— Крепите взрывчатку, — приказала она.

Франческа привела к капитанскому мостику около двухсот человек. Все вооружены трофейными винтовками. Многие, слишком многие, к сожалению, погибли, удерживая работорговцев Хокберга, но дали ей шанс завершить начатое.

Минёры уже занимались противовзрывными дверями, когда Франческу окликнули:

— Госпожа… Т-т-там. Т-там…

Франческа обернулась и тоже не нашла слов, чтобы выразить чувства. По спине, рукам и ногам пробежали тысячи тысяч мурашек.

На отряд бунтовщиков шёл космический десантник, Ангел Смерти, персонаж легенд и сказаний о временах Великого Крестового Похода и Ереси Хоруса.

Конечно, Франческа слышала, что Хокберг заручился поддержкой лучших воинов человечества, но сочла эту информацию ещё одной ложью, вырывающейся изо рта и окутавшей личность вольного торговца.

— Сложить оружие! — прогремела громада.

Выше двух метров. Полтонны железа. Это существо больше походило на танк, чем на воина из плоти и крови. Шлем клинообразный с вертикальными прорезями респираторной маски. Визор светился алым, а лоб был перехвачен шипастой тиарой. Десантник сжимал широкий нож, больше напоминающий мясницкий тесак.

Когда Франческа увидела, что кто-то из её людей послушался громогласной команды и даже опустился на колени, то тут же вмешалась:

— Он один! Стреляйте! Стреляйте, глупцы!

Франческа показала пример. Пуля из её пистолета попала меж линз визора и в искрах срикошетила в стену. Следующие выстрелы тоже не привели к какому-то видимому результату. У Франчески задрожали руки, а на глаза навернулись слёзы. Она закричала, перехватила пистолет крепче и продолжила стрельбу, несмотря на хоровод мыслей, каждая из которых говорила о том, что всё кончено.

Некоторые стирийцы так и не смогли подавить сверхъестественный ужас, другие же окатили стальную громаду градом пуль и лазерных лучей. Вот только пули не оставляли и следа, а лучи лишь раскаляли сине-красные силовые доспехи.

Космический десантник выставил вперёд ладонь и защитил глаза, а потом проговорил:

— Моё терпение заканчивается. Считаю до трёх, потом пеняйте на себя.

Он продолжал делать шаг за шагом, несмотря на лихорадочную стрельбу, встречный поток чистой смерти.

— Раз.

Десантник достиг рядов бунтовщиков. Те, кто бросили оружие, на карачках и в слезах, не смея поднять взор, отползали в сторону.

— Два.

Те, кто ещё стрелял, меняли магазины, перезаряжали ружья и продолжали накрывать десантника огнём.

— Три.

Ещё мгновение назад десантник казался несокрушимой скалой, айсбергом в океане, неспешной и неумолимой смертью. Теперь он стал молнией, смертью мгновенной и ужасающей.

Нож словно бы и не металл прорубал с волокнами бронежилетов, мясом и костями, а нечто совсем эфемерное. Стирийцы погибали один за другим. Так же легко валились колосья на землю после взмаха