Читаем без скачивания Дом, в котором... - Мариам Сергеевна Петросян

— Спрячу, конечно, — обрадовался Кузнечик. — Только, — он оглядел палату, — только здесь негде. В тумбочке ты не поместишься. А под кроватью будет видно...

Гость усмехнулся:

— Не бойся, великодушный отрок. Старый кровопийца знает, что делает. Ты не против, если твоя кровать станет чуть повыше?

Кузнечик замотал головой. Мальчишка подошел к кровати и завертел какую-то ручку. Кровать приподнялась. Гость заглянул под нее и остался доволен.

— Там резинки, — объяснил он. — Удобная штука, если не очень тугие, — он подошел к Кузнечику и внимательно оглядел его. — Ты мне нравишься, отрок, — сказал он серьезно. — А теперь простимся.

— Уходишь, — грустно протянул Кузнечик.

Мальчишка подмигнул. Глаза у него были карие — такие светлые, что казались оранжевыми.

— Всего лишь под кровать.

Он помахал рукой и, встав на четвереньки, скрылся под матрасом. Покопошился, чертыхаясь, и исчез.

Кузнечик подбежал к кровати и прислушался. Было очень тихо. Только нагнувшись к полу, можно было различить еле слышное дыхание гостя. Съедаемый любопытством, Кузнечик вернулся на подоконник. Если сестрам вздумается проверить палату, они должны увидеть его в привычной позе. Он положил подбородок на колено и уставился в стекло, не видя ни двора, ни высыпавших играть мальчишек. Он боялся, что, если кто-то войдет, его выдадут горящие щеки и стук сердца.

В положенное время за ним пришли и отвели его в игровую комнату, где ждали протезы и задания, которые нужно было с их помощью выполнять. Кузнечик не выполнил ни одного. Когда он вернулся, его ждала сестра с обедом и проверить, остался ли «вампир» на прежнем месте, не удалось. А после обеда пришел Лось.

— Как поживает мой ученик? — спросил он, входя. В руках у него была стопка книг. В белом халате он казался еще выше.

— Болтает, как попугай, — пожаловалась сестра Агата, вытирая Кузнечику рот. — Почти ничего не съел, — она подняла поднос, демонстрируя Лосю тарелку с развороченным пюре и растерзанной котлетой.

Кузнечик действительно говорил без передышки. Он боялся пауз и тишины. Боялся, что сестра услышит что-нибудь и заглянет под кровать. Он не был уверен, что гость все еще там, но не хотел рисковать.

— Странно, — сказал Лось, заглядывая Кузнечику в лицо. — Он не болтун. Хотя и плохо ест.

— Сегодня он болтун, — возразила сестра, переставив поднос на тумбочку и накрыв его салфеткой. — Попробуйте сами. У меня голова разболелась от этого ребенка и его историй. В жизни не слышала столько чепухи.

— Попробую.

Лось сел на кровать и сложил книги на стул. Кузнечик в белоснежной пижаме болтал ногами, глядя в потолок.

— Ангелочек, — умилилась сестра. — Я уж думала, он у нас заскучал. Но сегодня он просто расцвел. Говорит и говорит, прямо не может остановиться.

— С чего бы это? — усмехнулся Лось.

Кузнечик покосился на него и пожал плечами.

Лось вдруг посерьезнел:

— Новости о беглеце есть? — спросил он сестру.

Сестра нахмурилась и перешла на шепот:

— Никаких. Вероятно, он уже за пределами Дома. Доктор просто с ума сходит. Просил вас обязательно зайти.

Кузнечик навострил уши, с деланным интересом рассматривая корешки принесенных Лосем книг.

— Обязательно зайду, — сказал Лось. — Это серьезная проблема.

— Да, — вздохнула сестра, вставая. — Уж куда серьезнее. Попробуйте покормить его. Может, вас он не заговорит до смерти.

Она вышла, оставив поднос с обедом.

Лось повернулся к Кузнечику:

— Скажи малыш, к тебе случайно не заходил мальчик с седой челкой и в синих джинсах? Примерно твоего роста?

— Нет, — сказал Кузнечик, честно глядя Лосю в глаза. — Не заходил. А что?

— Ничего, — Лось рассеянно улыбнулся потолку. — Если вдруг увидишь его, передай, что он доставляет всем очень много хлопот. Мне в том числе.

Кузнечик кивнул.

— Обязательно передам, если увижу. А что он сделал?

Лось зачем-то приподнял салфетку, разглядывая содержимое обеденного подноса.

— Много всего. Хватило бы на десятерых. Ты будешь есть?

— Нет, — сказал Кузнечик. — Может быть, позже. Сейчас не хочу.

— Хорошо, — Лось встал. — Пойдем, одену тебя. Прогуляемся. Надо дышать свежим воздухом время от времени.

Кузнечик нехотя сполз с кровати. Лось вытащил из кармана клочок бумаги, расправил его и положил на подушку.

— Письмо тебе, — сказал он. — Читай и пошли.

Кузнечик посмотрел на мятый листок, где красовалось одно-единственное слово: «Скучно». Зная Слепого, можно было сообразить, что это означает «мне скучно без тебя». Слепой без него скучает!

Кузнечик тихо вздохнул от удовольствия, и листок взлетел с одеяла, как бабочка.

— Спасибо, — сказал он Лосю. — Его там не обижают без меня?

— Не знаю, — Лось выглядел усталым. — Я ведь почти ничего про вас не знаю.

Они гуляли по лазаретному балкону, защищенному от ветра покатой крышей. Лось пересказывал новости Хламовника, Кузнечик слушал вполуха. С прогулки Лось отвел его на второй сеанс тренировки с протезами. Потом в холле лазарета была вечерняя программа по телевизору, которую разрешалось смотреть через день. Потом — ужин с сестрой Марией (потолще и помладше сестры Агаты), и на этот раз Кузнечик ел молча, уверенный, что гость давно ушел. Ни у какого вампира не хватило бы терпения столько времени провисеть под кроватью.

— В девять зайду выключить свет, — предупредила сестра. — И не сиди на подоконнике. Все равно уже темно.

Как только за сестрой закрылась дверь, Кузнечик скатился на пол и заглянул под кровать. «Вампир» лежал на полу и смотрел ему в глаза.

— Ой, — сказал Кузнечик. — Ты не висишь? Она же запросто могла тебя увидеть!

Гость выполз медленно, как черепаха, и сел, кривясь от боли.

— А ты повиси на этих резинках часа четыре, — буркнул он. — Конечно, я делал передышки, когда никого не было. И даже поел. Но, по-моему, — сказал он с беспокойством, — Лось меня вычислил. Он зашел и проверил поднос. А я почти всю котлету съел.

Кузнечик засмеялся. Очень смешно было представлять вампира, тайно поедающего его котлету. И Лося, который эту котлету проверяет, обнюхивая тарелку. Но почему он не заглянул под кровать? Наверное, не знал, что там можно спрятаться.

— Смейся, смейся, — сказал «вампир». — Веселись. Тебе, конечно, трудно представить, каково это — висеть на резинках, ощущая дыхание