Читаем без скачивания Дом, в котором... - Мариам Сергеевна Петросян

осинового кола у самого сердца. Из-за одной несчастной скукоженной котлеты. Чего ты заходишься, интересно?

— Колья не дышат, — заикаясь от смеха, прошептал Кузнечик.

«Вампир» поморщился:

— Это оборот речи, мальчуган. В прошлый вторник мне стукнуло триста тридцать лет — имею я право заговариваться, как ты думаешь?

— Имеешь, — признал Кузнечик. — Мне нравится, как ты заговариваешься.

— Посмотрим, как тебе понравится сегодняшняя ночь. Я намерен вернуть свой истинно дряхлый облик и послушать твои мольбы о пощаде, прежде чем мои зубы вопьются в твою плоть!

«Вампир» вдруг устало вздохнул.

— Слушай, а можно, я немного полежу на твоей кровати? Я весь одеревенел. Ничего, что я грязный? — он скинул кеды и вытянулся на кровати. Ноги его были грязнее обуви. Кузнечик сел рядом. Вампир скривился.

— Что-то спина болит, — сказал он грустно.

— Это потому, что ты старый, — предположил Кузнечик.

— Ты думаешь? — «вампир» лежал очень бледный, и Кузнечик испугался.

— Может, позвать сестру? — спросил он робко.

«Вампир» открыл один глаз:

— Полакомиться?

— Нет. На помощь, — расхохотался Кузнечик.

«Вампир» улыбнулся:

— Не надо. Я настроился проболтать с тобой всю ночь и приятно провести время, а не получать помощь от сестры. Давай начнем прямо сейчас. Расскажи, что там делается в Доме? Я так соскучился по немогильной жизни.

— Нет, — Кузнечик влез на кровать с ногами. — Сначала ты расскажи. А потом я расскажу все, что захочешь. Я весь день про тебя думал. Больше не могу терпеть.

— И что ты думал? Наверное, какой он симпатичный — этот вампир?

— Я думал... — Кузнечик смутился. — Что ты такого натворил, о чем говорил Лось? И почему сбежал и прячешься?

«Вампир» помрачнел.

— Я просто так сбежал. Все равно бестолку. Уже четыре раза сбегал. Думал, если всех здесь как следует достать, может, они меня отпустят. Даже пожар устроить пробовал. Но на них ничего не действует. То есть я их все-таки довел, в последнее время меня запирали. В этот раз я сбежал только из-за этого. Пусть не думают, что они умнее. Пока я здесь, спокойной жизни у них не будет.

— Как же ты сбежал? — благоговейно спросил Кузнечик. Гость на глазах обретал героический ореол мученика.

— Друг помог, — нехотя ответил «вампир». — Верный человек. Кличку не спрашивай, все равно не скажу. Я думал, здесь пусто, вот и зашел. Я эту палату знаю, здесь редко кто бывает. Смотрю — ты сидишь. Ты мне сразу понравился. Я так и подумал, что ты не станешь никого звать. Хотя у тебя был такой вид, как будто ты поверил во все, что я наплел.

— Я не поверил, — признался Кузнечик. — Но это было бы и правда здорово — прятать под кроватью вампира.

— Вот видишь... я же говорю, ты странный, — гость приподнялся на локте, разглядывая Кузнечика. — Люблю странных. Как тебя называют?

— Кузнечик.

— А меня — Волк. Кличка у тебя — что-то не то. Я бы придумал лучше. Давно тебя привезли?

— Летом. Здесь никого не было. Только Лось. Он меня принял. Но после меня уже был другой новичок, — поспешно добавил Кузнечик.

— Спорим, Спортсмен терпеть тебя не может, — предположил Волк.

Кузнечик нахмурился.

— Да, — сказал он коротко. — Не может.

— А все остальные гоняют, чтобы ему угодить.

— Гоняли, — поправил Кузнечик. — А ты откуда про меня знаешь?

— Про тебя я ничего не знаю, я знаю про них. Какие с ними уживаются, а какие — нет. И еще я слышал, о чем ты говорил с Лосем, когда получил письмо от друга. Которого, может быть, без тебя обижают. Кстати, кто он?

Волк раскраснелся от любопытства. Видно было, что ему приятно говорить о жизни за пределами лазарета.

— Слепой, — ответил Кузнечик.

Он знал, что Волк удивится, и Волк удивился.

— Не может быть, — сказал он.

Кузнечик гордо молчал.

— Снимаю шляпу, — сказал ему Волк уважительно. — Никогда не думал, что Слепой годится на роль друга.

Кузнечик обиделся:

— Годится не хуже любого другого!

— И что его могут обижать, — продолжил Волк, будто не услышав.

Кузнечик отвернулся.

Волк похлопал по его плечу:

— Не злись, ладно? Я иногда бываю вредный. Особенно когда спина болит. Расскажи с самого начала, как тебя привели. И дальше. А потом я тебе про всех кучу всего расскажу.

Кузнечик рассказал. Рассказ его прервался сестрой, которая пришла умыть Кузнечика и уложить спать. После ее ухода Волк вылез из-под кровати и забрался к Кузнечику под одеяло.

— Рассказывай дальше, — попросил он.

Кузнечик рассказывал еще долго. Потом они лежали молча. Кузнечик знал, что Волк не спит.

— Выбраться бы отсюда, — тоскливо сказал Волк в темноте. — Я тут уже полгода. Ты не представляешь...

Кузнечику показалось, что он заплакал.

— Выберешься обязательно. Не беспокойся. Не бывает такого, чтобы кто-то хотел откуда-нибудь выбраться — и не выбрался.

— Ты очень славный.

Волк обнял его и прижался щекой. Щека была мокрой.

— Если я когда-нибудь отсюда выйду, буду драться за тебя насмерть, вот увидишь. А ты будешь меня помнить, если я не выйду?

— Клянусь! — сказал Кузнечик. — Что всегда буду тебя помнить.

Утром сестра Агата обнаружила Волка, спящего в кровати Кузнечика. Ее крик разбудил обоих. Протаранив сестру в живот, Волк выскочил в коридор. Кузнечик выбежал следом и, онемев от ужаса, наблюдал, как Волк, лавируя между визжащими сестрами, опрокидывает на бегу тележки с завтраками и лекарствами. Путь его был усеян битым стеклом, клочьями ваты и перевернутыми омлетами. Его поймали в ответвлении коридора, где, к несчастью для Волка, оказалось сразу двое мужчин, и под гневные восклицания сестер унесли в палату, куда вскоре с мрачным видом проследовал Паук Ян.

Второй доктор и уборщик, поймавшие Волка, смазывали йодом укусы и, задрав штанины, рассматривали синяки на ногах. Некоторые из сестер, обступив их, обсуждали происшедшее, остальные собирали осколки.

Ошалевший Кузнечик, красный и дикоглазый со сна, молча стоял у двери своей палаты.

— Я считала тебя хорошим мальчиком, — сказала сестра Агата, проходя мимо. — А ты, оказывается, лгун. Для тебя стараются, протезы прилаживают, а ты вот как платишь людям за их заботы.

— Подавитесь вы своими протезами, — с ненавистью