Читаем без скачивания Криминальные прогулки - Фридрих Незнанский

Расклад сил изменился. Теперь в роли нападающего снова оказался Витя. Он скакнул в сторону и преградил девушке путь к выходу из ресторана.

– Ну что?… – прошипел он. – Попалась?…

Инга заметалась вправо-влево, ища какую-нибудь лазейку, – может, под руками у него проскочить или еще как…

Нет. Бесполезно. Витя загородил собой весь проход и медленно наступал на Ингу.

Что же делать?!

И Инга снова нырнула в кабинет директора. На ходу она схватилась за дверь и захлопнула ее за собой, оставив Витю в коридоре. Замок у двери был выломан, но с внутренней стороны на ней имелась щеколда. Не ахти какая крепкая, не засов, но все-таки щеколда.

Инга резко задвинула ее и отлетела в дальний угол кабинета, сжавшись там в комочек.

Она и сама понимала, что все это смешно – у Вити был лом, и, судя по стуку, он начал его применять.

Но деваться-то некуда!

Рядом с ней стоял шкаф для одежды, но туда прятаться глупо, там Витя сразу ее найдет…

«Как же быть?… Как же быть?…» – лихорадочно соображала она.

И вдруг ей повезло.

Прямо перед шкафом лежал коврик. Он слегка сбился, из-под него выглядывал край крышки подпола.

«Волга» и микроавтобус взобрались по асфальтовой дороге на холм и остановились на парковочной площадке перед чернеющей в кирпичном заборе калиткой. Над калиткой радугой изгибалась надпись: «Между небом и землей».

Как только все высыпали из машин, на площадку буйно ворвался еще один микроавтобус – отливающий на солнце красавец «мерседес» – вскормленный на хорошем бензине породистый зверь, не чета чахлой омоновской «Газели».

Широкая дверь «мерседеса» отъехала в сторону, и из него один за другим попрыгали на асфальт десять меркурьевцев.

И застыли от удивления.

Напротив них стояли десять омоновцев плюс Яковлев с Коломийцем плюс Турецкий и Никитин.

Последний и выступил вперед:

– В чем дело?

Из кучи меркурьевцев выполз кровожадный Крокодил:

– А че?

Ну не дурак? Разговаривать с начальником горуправления милиции в таком тоне!

Никитин вздохнул и сказал:

– А ну-ка брысь отсюда!

Крокодил покосился на мрачных омоновцев, на огромного и свирепого Яковлева, на маленького, но тоже свирепенького Коломийца, недовольно пробурчал что-то себе под нос, но все же решил не рыпаться и вернулся в кучу сородичей.

– Поехали… – раздался его глухой голос.

Меркурьевцы снова залезли в микроавтобус и умчались.

Корнев сорвал с двери щеколду и ворвался в кабинет.

Инги там не было.

Витя даже глазам своим не поверил – может, у него мозги уже так отбиты, что галлюцинации начались?

Не– ет, с ним все нормально. Она просто куда-то спряталась… В шкаф, что ли? Больше же вроде некуда… Или есть куда? Витя повертел головой. Да нет, некуда. Выходит, в шкаф… Витя даже удивился: «Да что же она, совсем дура?»

И тут он заметил крышку подпола.

А! Вот куда она шмыгнула!

Ну это тоже не страшно.

Витя просто забыл про этот подпол. Он исследовал его еще в первый день, при осмотре ресторана. Места там было мало, но и его не нашли чем заполнить, и оно пустовало. Витя даже удивился, зачем вообще нужен подпол в директорском кабинете, но потом предположил, что кабинет тут был не всегда и прежде, в пору процветания ресторана, в этих стенах могли хранить какие-нибудь продукты, а в погребе – соленья.

К слову сказать, так оно и было.

Впрочем, неважно.

Витя шагнул к подполу и стукнул в его крышку ломом:

– Сама выйдешь или как?

Ответа не последовало.

– Ну что же… – усмехнулся Витя. – Я помогу…

Он нагнулся и потянул крышку на себя. Она подалась тяжело и со скрипом. «И как эта худосочная девка ее подняла?» – удивился Витя. Он распахнул вход в подпол полностью и заглянул внутрь.

Удивительно, но там тоже было пусто.

Витя пригнулся еще ниже, даже встал на колени и опустил голову вниз.

Голяк!

Но ведь этого не может быть! Где ж она?!

И тут дверцы шкафа резко раскрылись и из него выскочила Инга.

Стоявший не коленях Витя повернул голову в ее сторону и ошалело заморгал. Инга подняла ногу и изо всех сил ударила его в зад. Витя вскрикнул и рухнул в подпол.

– Вот так! – сказала Инга и захлопнула над ним крышку.

Крокодил по своей натуре был очень обидчив. Поэтому никитинское «брысь отсюда» воспринял крайне болезненно.

Чуть только микроавтобус меркурьевцев свернул за угол, Крокодил махнул водителю:

– Стой!

Тот затормозил.

– Вы езжайте, а я останусь! – сказал Крокодил, открывая дверцу.

Зная непредсказуемый характер своего начальника, меркурьевцы только пожали плечами:

– Как прикажете…

Крокодил вылез наружу, захлопнул дверцу и, проводив взглядом тронувшийся микроавтобус, побежал к возвышавшемуся неподалеку забору ресторана.

В юности он обсмотрелся фильмов про суперменов, и с тех пор у него частенько бывали подобные бзики.

Оказавшись у забора, он встал на цыпочки, схватился за край, подтянулся и перевалил свое тело на другую сторону. Спрыгнув, осмотрелся: никого.

Крокодил усмехнулся: пока вся эта милицейская шайка-лейка будет сопли жевать, он проникнет в ресторан, выполнит приказ шефа и дернет назад. Как это было в фильме, где этот… как его… ну который с бицепсами и в пулеметных лентах… Крокодил наморщил лоб, но так и не вспомнил имя героя – за свою жизнь он видел их на экране столько, что уже забывал, какой из них кого пристрелил и чего взорвал.

Хрен с ними, он сам герой!

И, не теряя времени, Крокодил бросился к ресторану. В руках у него был короткоствольный автомат с навинченным на ствол глушителем, на боку – два запасных рожка.

Рэмбо, блин!

Скоро он прошмыгнул в служебный вход, и перед ним открылся длинный коридор. Крокодил выставил автомат вперед и неслышно двинулся по устилавшему пол ковролину.

Так. Дверь. Что там?

Он дернул на себя ручку и, присев, сунулся внутрь, готовый в любую секунду выстрелить.

Ванная. Никого.

Он отступил в коридор и скоро оказался у следующей двери. Открыл. Зеркала какие-то… Для артистов, что ли?…

Чуть дальше по коридору была третья дверь. Крокодил шагнул к ней и потянул на себя ручку.

Внутри была девка. Та, которую он должен был застрелить. Она стояла и смотрела на него, выпучив глаза, и, кажется, от неожиданности не могла вымолвить ни слова.

– А чувак где? – быстро спросил Крокодил.

Девка хотела что-то сказать, но не смогла, очевидно, все никак не могла отойти от шока, вызванного неожиданным появлением Крокодила. Она лишь промычала какое-то не то «Я не зна…», не то «Иди ты на…».

Крокодил направил на нее автомат:

– Где чувак, я спрашиваю?

Девка посерела и попятилась к стене. Но стоило ей сойти с места, как крышка подвала, на которой она стояла, распахнулась – и оттуда высунулась синяя лохматая голова Корнева с горящими, красными глазами.

Это было похоже на неожиданное появление черта из шкатулки с сюрпризом.

Крокодил ойкнул и на секунду растерялся.

Витя схватил валяющийся на полу лом и, недолго думая, запустил его в Крокодила. И попал ему прямо в лоб.

Крокодил с шумом вывалился обратно в коридор.

Инга завизжала.

Витя выскочил из подпола и зажал ей рот:

– А ну молчать!

Но Инга вырывалась и брыкалась. За сегодня это была уже вторая смерть, которую ей пришлось наблюдать вот так – воочию, а если учесть, что в течение всей прошедшей жизни судьба ни разу не жаловала ее подобным зрелищем, это был не просто перебор, а ужас какой перебор.

Она снова попыталась ударить Витю коленом, но он предусмотрительно сжал ноги.

– Молчи… – приговаривал он. – Молчи…

Он уже понял, что его вычислили. И теперь лихорадочно соображал, как быть дальше.

Может, отдать эту девку и сдаться? А то еще начнут ее освобождать – пальбу откроют. Не ровен час – убьют…

Да, наверное, нужно ее выпустить…

Эх, так и не выполнил он свой план… «А все эта гадина виновата! – Витя с ненавистью посмотрел на Ингу. – Сопротивляться начала! И ведь отвоевала-таки себе право на жизнь, отвоевала…»

И такая вдруг злость взяла Витю, что эта девка отвоевала себе право на жизнь, несмотря на то что он – языческое божество! – хотел ее этого права лишить, несмотря на то что он столько сил приложил к выполнению своего плана, столько нервов потратил, а она, неблагодарная тварь…

Впрочем, с «неблагодарной тварью» – это он, кажется, перегнул…

Но все равно!

Не мог Витя смириться со своим поражением, обида клокотала в нем, обида рвалась наружу и желала выразиться не просто в тяжелом вдохе и даже не просто в грубом слове, а в действии, в каком-нибудь резком, разрушительном действии, чтобы этим действием можно было отомстить всем, чтобы через это действие вышла из Вити та энергия отчаяния, которая сидела в нем с детства, с того момента, как первый раз в него ткнули пальцем и крикнули: «Мак Дак – м…к!»

А почему он вообще должен отпускать эту девку? Почему бы ему не грохнуть ее? Время-то еще есть! Он и так под сорок человек завалил. Одним трупом больше, одним меньше – какая разница?