class="p1">— Учитель мой, Дарт Плэгас.
Только болтать мне тут некогда. Впрочем, новых вопросов и не последовало. Все от Йоды до сопливого падавана заняты оцениванием моей Силы. Точнее, того кокона, которым я окружаю себя сейчас. Серьезная штука, особенно с учетом накала негативных эмоций и общей скученности вокруг. Если дать ему развернуться словно пружине, получившийся шторм Силы гарантированно разнесет все не только в зале, но и в соседних помещениях. Магистры это понимают и молчат. Сильнейшие лепят некое подобие защиты. Только устраивать массовую бойню мне недосуг. Лезть во внутрихрамовые дрязги я тем более не склонен. Пусть сами разбираются, кто тут агнец, а кто крайт-козел.
Обращаясь к видеокамере, приказываю Айсарду, чтоб «неотложку» к воротам храма прислал. Дуку уже расталкивает самых бестолковых, освобождая мне проход.
У ворот вместо «скорой» меня встречают мои гвардейцы в полном боевом облачении. А над храмом на максимально низкой орбите «Венатор» висит. Какого хатта?! Нет, медицинскую капсулу все-таки подали, раздолбаи. Только освободившись от своего груза выпрямляюсь и замечаю огромный рекламный экран. На котором продолжается прямая трансляция джедайского непотребства.
— Это я распорядился, сэр, — кашляет высунувшийся по своему шпионскому обыкновению из-за спины Айсард. — Мы решили, что разумным будет полезно посмотреть, на что Храм тратит деньги налогоплательщиков.
Уточнить, кто такие «мы», не успеваю. Возле меня появляется старшина совета мастеров Аграрного корпуса.
— Канцлер, вверенный моему попечению союз одаренных заявляет о нашей полной лояльности законно избранной власти страны. Мы — плоть от плоти народов Небесной реки — поддерживаем выбор этих народов, каким бы он ни был.
Ишь ты. Вдоль ведущей в Сенат улицы замерла жиденькая цепь разумных в зеленых «аграрных» робах с активированными световыми косами на плечах. А что, в качестве церемониального оружия — весьма внушительно. Хотя и интенсивность плазмы в косе не многим уступает мечу, так что в умелых руках может быть не только церемониальным.
Делаю озабоченное лицо с накинутой на него словно через силу улыбкой и шагаю к Сенату. Сегодня есть смысл сделать это пешком.
Часть 11 Посттравматическое утро
Голосование в Сенате назначили на утро. Ночь ушла на консультации. У Сената. Я демонстративно занимался ситуацией в городе. Слетал на пострадавшие объекты, провел совещание силовиков и коммунальщиков, пообщался с волонтерами и медиками. Столь же демонстративно не интересовался делами в Храме. Чего ими интересоваться, если из окна моего кабинета видна башня Совета и всполохи световых мечей в окнах его зала. Горячая у магистров видать дискуссия идет. К утру всполохи в башне погасли, но с территории Храма потянуло дымом.
— Канцлер…
От любования раздираемым внутренней распрей Храмом меня отвлекает делегация представителей всех основных Сенатских фракций.
— Сенат готов предоставить вам широчайшие полномочия. Ради восстановления мира и порядка на просторах нашей родины мы хотели бы видеть вас пожизненным канцлером Республики, обладающим правом вето решений Сената. Просим вас ознакомиться с проектом и внести в него необходимые изменения…
Молча киваю. Делегация поспешно пятится и исчезает. Что ж, страх заставит их проголосовать за что угодно. Надо отдать проект юристам, чтобы вычистили вероятные огрехи. Сенатские комитеты и в нормальных-то условиях такие бумаги иной раз выдают, что диву даешься. Или сразу заменить на свой давно разработанный продуманный и сбалансированный документ? Выберу, когда посмотрю на заключение юристов.
А пока у меня есть немного времени на личное. Турболифт несет меня в медцентр. По сообщениям врачей ночь прошла тревожно. Сердце останавливалось еще дважды. Но сейчас состояние стабилизировано с тенденцией к улучшению. Вхожу в разгороженную стеклянной стеной палату. В отгороженной от внешнего мира стерильной части — бакта-камера с бесконечно дорогим мне человеком. Кризис действительно миновал.
Уже хочу окликнуть ученика, когда замечаю еще одного посетителя. Прижавшись лбом к стеклу здесь неподвижно замер Оби-Ван Кеноби.
— Он уснул совсем недавно, — отстраняется, стоило мне встать рядом рыцарь.
— А ты чего хотел? Ситхи — твари живучие, так что не дождетесь.
Пожалуй, моя колкость несправедлива и даже жестока. Но выслушивать душевные излияния страдающего джедая у меня нет сейчас сил.
— Спасибо. Если бы не вы…
— Если бы не я, то что? — ехидно уточняю я.
Но собеседник моего сарказма вовсе не слышит.
— Вчера я видел глаза Тьмы…
— Видел он… Задницу ты видел, а не глаза.
А что? Заботиться о душевном равновесии джедая я не нанимался. Так что говорю, что думаю. Оби-Ван приятель Энакина? Вот именно. Энакина. Не мой. Так пусть Энакин когда поправится с дружком своим и разбирается.
Стою еще некоторое время. Просто чтобы убедиться в стабильном состоянии ученика. Остался бы и дольше, но времени нет катастрофически.
— Я могу остаться здесь? — обращается ко мне Кеноби, когда я уже у выхода.
— Как знаешь. Если в Храме дел нет…
Может, я и перегнул немного палку. Не знаю. Сегодня я наконец могу говорить джедаям то, что я о них думаю. Только вот по поводу дел Храма я могу серьезно ошибаться. Я просто не знаю, какая сторона взяла там верх. Так что может статься, Кеноби там не особо ждут.
Впрочем, узнаю я это уже сейчас. Не успеваю вернуться в рабочую часть здания, как мне доложили об уличном эксцессе: толпа на площади перед Сенатом не пропускает внутрь гранд-магистра Йоду. Не очень представляю это технически, поэтому отправляюсь посмотреть. Чисто из любопытства.
Толпа вокруг Сената собралась нешуточная. Сразу на нескольких уровнях все ближайшие направляющие перекрыты разумными. Но теперь они пришли не штурмовать, а защищать Сенат. Ну, может быть, чуточку надавить на его решение тоже. Но осознанной целью это для большинства собравшихся не является. Сперва мое появление встречают радостными возгласами, но очень скоро они сменяются недовольным гулом. Что не так? К платформе с Йодой меня подпускать не хотят.
Только и остается, что достать меч и отсалютовать алым клинком толпе. Прямо народный ситх, прости Великая. Но помогает. Выскочившие откуда-то сбоку смутно знакомые парни в форме спецназа корпуса юстиции расчищают площадку, на которую опускается открытая платформа. Вообще-то транспортер. Но сейчас она будет трибуной. За штурвалом танкист Вирс.
Ласково киваю моему водителю. В его ответном взгляде очевидный даже для неодаренного вопрос.
— Со Скайуокером все в порядке. Состояние тяжелое, но жить будет.
Не испорченный этикетом парень отворачивается куда-то в сторону и показывает поднятый вверх палец. На стоящих по краям площади шагоходах тотчас моргают фарами. Раздолбаи. Над дисциплиной еще работать и работать.
Йода прибыл на такой
