— Бабушка! — Камалия подбежала к своей родственнице и постаралась отодвинуть её руки, чтобы оценить повреждения, но, когда руки Коджи сползли с лица, к горлу юной Бадд подошли рвотные позывы. Глаза под закрытыми веками, как и лоб, были буквально выжжены калёным железом, будто были опущены в раскалённую печь. Расплавленная кожа лица Ренней только начинала застывать под холодным и влажным морским бризом.
— Я людоед, а ты бабушка… Ахаха! — засмеялся Хейч и ему вторили остальные стражники. — Как странно складывается жизнь. Мне кажется, что выбор прост. Править Адаидом должен людоед! — мерзко облизнулся носитель анимы козерога. — А бабушке с внучкой не место в моём городе!
Коджи начала приходить в себя, но боль не проходила. Она постоянно обжигала лицо Ренней застрявшими в коже частицами астромарина, но это вовсе не означало, что она так легко сдастся.
— Быть может так и есть… Быть может нам сейчас не место в Адаиде… — черноволосая девушка медленно вставала на ноги, опираясь на плечо внучки. — Но это не значит, что я отдам тебе своё место без боя, верно? — Коджи дьявольски улыбнулась, и даже под обожжённой частью её лица, всем присутствующим виделись жуткий янтарный взгляд.
— Верно! Поэтому ты умрёшь здесь и сейчас! — Хейч вынул саблю из-за пояса и направил её на своего врага.
— Ну попробуй, козлик… — рука королевы скользнула по ремню и тот медленно пришёл в движение, словно ожившая чёрная змея он начинал сползать на землю, и Кама с удивлением заметила, что это был длинный, почти трёхметровый, гибкий меч. — Прижмись ко мне, разноглазая, или умрёшь.
Вперёд! — крикнул козлобородый, который никогда не видел такого оружия у своей королевы, а посему не хотел первым бросаться в бой.
Гибкий и длинный словно хлыст, чёрный меч летал над стеной крепости то с диким грохотом врезаясь своим кончиком в чью-то броню, пробивая её насквозь, то разрезал тело нападавшего на части, огибая его орудие словно змей. Белая дымка от четвёртой стадии нападающих мало-помалу начинала рассеиваться, а Хейч так и стоял на месте высматривая слабые места в обороне своей королевы.
“Что это за клинок такой? Мне о нём никто не рассказывал.”
Четыре выживших стражника застыли рядом с козерогом, боясь сделать хотя бы шаг к своей госпоже.
“Она же ослеплена! Она не должна ничего видеть! Как она так ловко обращается с этим мечом?”
— Ох… Ваши мысли так предсказуемы! — Коджи опустила руку с клинком, что растянулся на земле перед своей владелицей. — Это «Чёрный змей» — фамильный меч рода Ренней. Им крайне сложно обращаться, но результат того стоит, как видите.
Алая дымка анимы пошла со спины козерога, что уже не имел более других козырей в этой схватке.
— Ууу… Пятая стадия… Малыш Хейч, ты так вырос.
— Я займу твоё место и отомщу за погибших друзей.
— А разве это не ты их съел?
— Арррр! — людоед побежал на врага. Он не боялся смерти, он страшился не отомстить. — За Эду!!!
«Чёрный змей» пошевелился и взлетел вверх, ударив своим концом по клинку Хейча, и отлетел назад. Для ещё одного его удара не было времени и Коджи, одним движением накрутив его обратно на пояс, схватила Камалию за шкирку и одним прыжком в сторону оказалась за краем стены.
На огромной высоте, наполненной криками испуганной Камы, Коджи перехватила её за плечи.
— Ты хочешь жить?!
— Ааа!!! — Камалия уже почти смирилась со смертью от падения и поэтому не сразу поняла вопрос своей бабушки.
— Жить хочешь?! — повторила свои слова ослепшая королева.
— Да!!!
Несколько точных ударов по телу девочки вливали в неё живу огромными дозами. В начале Кама увидела, как её руки начали светиться золотым светом и огромные змеиные кольца, взявшиеся из ниоткуда, обвили тело девочки, а затем сильнейший удар об воду выбил её из сознания.
Глава 19. Обстоятельства
Вкус солёной воды на языке неприятно обжигал губы. Глаза не хотели открываться, а тело окутывали ещё непонятные ощущения. Нос подсказывал, что рядом горит костёр, запах от его дыма, неприятно обжигал лёгкие, как будто, Камалия стояла над самым огнём вдыхая его гарь полной грудью. Веки медленно и тяжело поднялись, предоставляя своей владелице возможность оглядеться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Проснулась, наконец… — Коджи сидела на песке напротив Камы и переворачивала длинной палкой горящие угли. Обожжённый участок её лица был закрыт красной тканью, сходившейся сзади узлом.
— Где мы? — за спиной бабушки Камалия увидела… — Лес?!
Огромные деревья длинной грядой растянулись по всему пляжу. Уходя высоко вверх, они могли бы посоперничать, разве что, с горой Тиабат.
— Ох, как размяукалась то… Хех… — ухмыляясь, бывшая тёмная королева будто смотрела на Каму своими обожжёнными глазами, но на самом деле её развитые чувства уже давно могли не нуждаться в зрении. Слух, обоняние, осязание, а также ощущение природной энергии, что она развивала уже несколько десятков лет.
— Кто размяукался? Я? Коджи, я тебя не понимаю…
— Не ругайся, юная леди. Тебе предстоит тяжёлое испытание, если хочешь вернуть себе человеческий облик.
— Какой облик? Человеческий? А я кто?
— Жаль, что я не понимаю звериного. Могу лишь ощущать твои эмоции.
— Звериного? — Камалия вскочила на ноги и тут же упала на четвереньки. — Что происходит? — её взгляд скользнул вниз, туда, где должны были быть руки, но там были крупные кошачьи лапы песочного цвета. — Аааа! — юная Бадд в ужасе рванула куда глядят глаза, а они видели намного больше: множество различных крабов на пляже, что прятались меж крупных камней, птицы напоминали своим видом тех, что жили рядом с Тиабатом, но видела она их высоко в ветках деревьев, мелкие животные, грызуны, змеи, что согревались на горячем песке — всё это Камалия видела в мельчайших деталях стоило ей сконцентрировать свой взгляд на чём-то одном. Уши улавливали, казалось, ещё больше, чем глаза: шелест листвы тропического леса, в которые дул тёплый морской бриз, цоканье ножек крабов о разогретые солнцем камни, крики птенцов в гнёздах глубоко в джунглях. Различные запахи пугали разнообразием своих ароматов; цветы, деревья, животные — всё можно было разбить на различные группы из кислых, сладких, острых, сладковатых и просто вонючих амбре, что видимо оставались от местных животных. Кама бежала по раскалённому песку так быстро, что глаза давно должны были намокнуть от ветра и пыли, их должно было слепить солнце, но ничего из перечисленного не происходило. Она должна была уже устать бежать с такой скоростью, её сердце стучало подобно сумасшедшей барабанной дроби, воздух покидал лёгкие и возвращался обратно, подобно безумной воздушной змее, циркулировавшей через нос обратно в лёгкие. Пляж всё не заканчивался, но испуг, настигший носительницу анимы гепарда, начинал сходить на нет. Постепенно, когда пляж начал превращаться в скальные берега, Камалия остановилась, запрыгнув на огромный валун, что стоял на краю небольшой заводи с прозрачной стоячей водой.
— Неужели, это я? — девочка смотрела на своё отражение в глади стихийного зеркала. Пятнистая, чуть вытянутая мордочка, чёрные тени под глазами уходили ближе к носу и стрелками тянулись вдоль него. Глаза совсем не поменяли цвет, напоминая Каме о реальности происходящего. Закруглённые маленькие ушки находились сверху головы и будто бы сами реагировали на все посторонние звуки, поворачиваясь в разные стороны. А за левым плечом виднелось чёрное тату изображающее гепарда. — Значит, это правда я? — девочка ещё раз осмотрела себя, оценив также взглядом и свой длинный хвост, что подчинялся ей, словно пятая конечность. — Вот это я понимаю, влипла.
Недалеко от берега из воды вынырнула огромная рыба, у которой вместо носа Камалия углядела подобие огромного наконечника копья. Морской монстр упал в воду вниз головой, почти не оставив после себя брызг.
— Ничего себе, рыбина! — забыв про свои проблемы промурлыкала юный гепард.
***
— Ты долго… — Коджи уже наловила каких-то странных мелких зверьков с длинным туловищем. Камалия возвращалась обратно обычным шагом, стараясь осознать всё, что с ней произошло в последние пару дней. Первое убийство, становление наследницей Великого дома Ели, падение со стены Адаида вниз и… Кама не помнила ни удара об воду, ни всего того, что произошло с ней после.
