сеяли панику, рассказывали об ужасах войны: пожарах в осажденных городах, гибели горожан во время штурмов и прочих «радостях» войны.
Истаяла сказка Карла о том, что дела не столь плохи, как кажутся, люди постепенно впадали в депрессию, паника в пограничных землях лишь усиливалась, порой городки сдавались вовсе без боя. Русские отряды уже больше полугода свободно ходили по лесистым краям Финляндии, а гребной флот русских, возглавляемый контр-адмиралами Боцисом и Федоровым, всё чаще и чаще тревожил северные берега королевства…
– И что прикажете делать, господа? – король недовольно смотрел на притихших советников. – Что молчите?! Да вы здесь совсем без пригляда ополоумели! Как, я вас спрашиваю, как наш флот умудрился прозевать десант русских? Эти варвары свободно гуляют по Финляндии, острова, от которых рукой подать до нас, и те у них! Как это понимать? Предательство?
– Ваше величество, позвольте…
– Что ты хочешь сказать Арвед? Опять о замирении говорить будешь? – гневно воззрился Карл на главного сторонника мира с царем.
– Если вы изволите…
– Помолчи! Я условия царя знаю наперед, на трон недавно сел, а уже требования выставляет. Он, видишь ли, не видит мира без исконно русских земель, – не сдержавшись, король со всей силы ударил кулаком по столу, от чего кубок возле него покачнулся и завалился на бок, остатки вина тоненьким ручейком полились по скатерти, за несколько секунд на белоснежной материи образовалось большое розовое пятно.
Глядя на это, Элеонора, родная сестра Карла, бывшая до недавнего времени регентшей, незаметно подала знак дворецкому, чтобы заменили приборы и заново накрыли на стол. Так получилось, что принцесса даже после прибытия брата в страну продолжала присутствовать на заседаниях Совета, только сидела не во главе стола, а по левую руку от короля. Справа от Карла восседал Георг Генрих фон Гёрц, барон фон Шлитц. Этот человек смог втереться в доверие к шведскому королю во время его бегства из Турции.
В последнее время барон получил едва ли не большую власть, чем любой из присутствующих на заседании министров, а в будущем вполне возможно, что он будет обладать еще более сильным влиянием. Но это и неудивительно, ведь Георг имел богатый опыт по охмурению власть имущих. До недавнего времени он безраздельно властвовал в Голштинии, но из-за сильного недовольства дворян был вынужден покинуть страну, и вот в итоге он оказался возле Карла. Разъяренный и подавленный король с радостью принял лесть и внимание умного, образованного Гёрца, ну а дальше доверие к выпускнику Йенского университета только росло. И сейчас по его предложению Монетный двор начал выпускать нодмунты – государственные деньги, не обеспеченные ни казной, ни властью.
– Ваше величество, но ведь можно с царем о мире говорить, он и условия предлагал хорошие… – Гёрц говорил тихо, так, чтобы слышали только король и Элеонора.
– Думаешь? – вмиг остыл Карл.
– Что?! – взвизгнула принцесса. – Да ты… ты…
– Помолчи, – поднял руку король, и его сестре больше ничего не оставалось, как только молча закрыть рот, но выдержки у Элеоноры не хватило и по холеному лицу «пошли» красные гневные пятна. Дурная кровь ударила в голову принцессе.
Не спрашивая позволения удалиться, она встала с места и едва не бегом вышла из зала, дверь перед ней услужливо открыл один из гвардейцев, в противном случае эта хлипкая позолоченная дощечка могла не выдержать и сломаться.
– Георг, зачитай-ка нам манифест царя, а то больно он популярен среди черни, – попросил генерал-майора король, выждав немного.
Барон Георг Любекер быстро сделал карьеру, начав с 1702 года ротмистром, к 1710 году он стал генерал-лейтенантом, причем именно на него была возложена задача сохранения Финляндии, однако активные действия князя Михаила Голицына и боярина Третьяка, поддерживаемые флотом под командованием контр-адмирала Боциса, полностью расстроили планы барона. А вместе с ними уже к началу лета 1712 года полностью выбили деморализованные войска шведов из финских лесных краев, лишив королевство основного притока древесины и мяса. Многие в королевстве считают Любекера трусливым и неспособным человеком, однако, находясь под патронажем Карла, барон находился в относительной безопасности, как и еще десяток другой никчемных людишек, присосавшихся в королевской кормушке.
Георг взял протянутый ему листок с манифестом и бегло пробежал его глазами. На тонких губах на миг появилось подобие улыбки, но и она почти сразу исчезла.
– Я, всемилостивейший государь… хм титулы можно опустить… ага вот с этого можно продолжить, – негромко прокомментировал задержку генерал. – Объявляя всю правду и несклонность короля к миру, призываю жителей королевства шведского выказать склонность к прекращению войны и, не теряя времени, принудить правительство к скорейшему заключению мира. Ежели сие доброжелательство презренно будет, то земли ваши огнем изойдут. Сим объявлением перед Богом и светом будем оправданы.
– Всё? – барабаня пальцами по столу, спросил Карл.
Барон кивнул.
– И как это понимать?
– Этот манифест раскидывают у побережья летучие отряды русских… – заметил Арвед Горн.
– Разбойничьи банды, а не отряды, – скривился король.
Карл упорно не желал признавать одну простую истину о том, что с ним могут вести такую же войну, какую он сам не единожды применял против врагов. Тактика русских за последний год изменилась, они больше использовали маневр и диверсии, чем открытый бой лицом к лицу, как было раньше. И основной упор Россия делала на уничтожение мануфактур и домн, в большом количестве раскинутых по северной окраине королевства. Однако мастеров и их учеников русские старались попусту не губить. Знающих людей уводили в полон, на новое место.
– Армия Стенбока вот-вот будет окружена, ваше величество, а вместе с ним и наши лучшие войска, – Генрих Гёрц продолжал говорить тихо, однако сейчас его слова слышали все, и настроения они не прибавляли.
– Знаю, но как быть? Датский флот не даст подойти на выручку… или даст? Господин адмирал, как вы считаете? – Карл посмотрел на Густава Ватранга, присутствующего на Совете в качестве высшего военно-морского командира.
Еще недавно адмиралом был, да и сейчас пока еще остается Ганс Вахтмейстер, но из-за старости лет и потрепанных нервов он больше трех месяцев был прикован к постели. Встанет он или нет, никто не знал, но король ожидал худшего, поэтому загодя прислушался к советникам и назначил в обход устава второго адмирала. Правда с припиской «временный», на случай если Вахтмейстер окончательно оклемается.
В минувшую кампанию, не считая досадного инцидента с десантом, король остался доволен действиями своих адмиралов. Королевский флот запер русские корабли, в количестве уж восьми штук, в Финском заливе, и в то же время шведы до сих пор надежно держали коммуникации с осажденным Штральзундом. Правда четыре линейных корабля, купленных в Англии, неким образом
