голыми. Кожа к коже… Оттягивая трусы куда-то в сторону. Хорошо, что большего себе не позволяет. Это и так максимум, что я могу ему позволить. Но мне почему-то приятно, что он говорит, как дышит и как при этом закрывает глаза, сдерживаясь. Через секунду я лезу потрогать его тело под футболкой спереди. Чисто инстинктивно. Потому что он тёплый… Твёрдый… И такой прекрасный на ощупь… Он даже целовать меня перестаёт, замирая взглядом на том, как нагло и бесцеремонно я поползла туда проверять границы.
— Извини, — тут же отдёргиваю, а он возвращает назад.
— Трогай, если тебе хочется… Мне приятно…
— М-м-м… Но это не значит, что тебе так же можно, да? — улыбаюсь, а он хитро мотает головой.
— Нееееет… Значит, — засасывает мою шею, крепко сжав талию, и я смеюсь, ощущая, как его пальцы начинают касаться области рёбер, вызывая щекотку и что-то ещё… Намного приятнее этого…
Глава 37
Никита Хорольский
Спать с девчонкой и не иметь её определенно какой-то новый для меня опыт.
Я хотел, конечно. Я всю ночь перед сном только об этом и думал. Потому что там невозможно было о другом. Мы же слиплись буквально… Я отпускать не хотел… Однако ничего так и не произошло.
За завтраком мы все молчим. Отец насторожен, я это сразу понимаю. Её мама просто, судя по всему, боится начать разговор, а Женька… О, я очень хорошо узнать этот взгляд. Ей просто стыдно за то, что мы начали…
Сейчас мне нужно уехать к матери и мне уже интересно будет ли новая семейка сплетничать обо мне. О том, какой я плохой… Совращаю такого ангела… Планирую нечто ужасное. Ведь Ник тут злодей. Ёбанный Джокер в этой вселенной…
— Чуть не забыла, Женя, я купила тебе твой бальзам. Видела, что заканчивается…
— Спасибо, мам… Там Наташка, кажется, пол флакона на себя вылила, она любит, — хихикает Женя, пока я пытаюсь не слушать эти бабские разговоры. Не особо люблю… Но…
— Что насчёт Киры? — неожиданно спрашивает мой отец, и мы все… Буквально все смотрим на него. И видно, что её мама всерьёз так напряглась после этого вопроса. А я так вообще готов заржать в голосину.
— А-а-а… — ухмыляюсь я. — Знаю, что ты делаешь… Нет, это не второй фронт. Мы с ней расстались. И Женя об этом в курсе.
— Я ничего не делал, — тут же оправдывается он. — Просто решил спросить и убедиться.
— Так мило с твоей стороны… Спасибо, — улыбаюсь наигранно и допивая свой кофе. — что поинтересовался и вообще… Спасибо, семья… — отодвигаюсь на стуле и выхожу оттуда, но слышу вдруг её тоненький невинный голосок за своей спиной:
— Ник… — догоняет меня в гостиной и хватает за руку. — Подожди…
— Что?
— Я не знаю, зачем он так… И зачем спросил… Я не хотела так.
— Я тебя ни в чём не виню. Просто это мой отец, вот и всё…
— Когда ты вернёшься? — спрашивает она измученно и смотрит на меня так, словно любым своим словом я могу причинить ей боль. Наверное, так и есть. Раньше мне казалось, что там дохера притворства, а теперь чувство, что она просто сама по себе такая. Начиталась всякого дерьма о любви и грезит… Прям как её эта дурацкая Бовари.
— Маме помогу и вернусь сразу… Ты чего так занервничала? — сжимаю её пальцы в ответ и чуть двигаю к себе, обхватив за талию. — Я же не сбегаю, верно? Я говорил, что отъеду…
— Просто когда ты в момент ссоры уезжаешь… Это очень угнетает.
Её голосок дрожит. Сама она вся бледная. Порой кажется, что в обморок упадёт. Маленькая беззащитная и до жести простодушная… Или просто доверчивая, не знаю.
— А ты не бери на свой счёт, вот и всё… У нас ещё весь день впереди и вечер. Да, хомячок? — перехватываю её подбородок и только хочу поцеловать, как она перехватывает мои руки и чуть отстраняется...
— Я не могу так… — шепчет мне в лицо. — Прости, но… Я просто не могу. Вдруг мама увидит? Или твой отец?
— М… Ладно, я понял, — отвечаю, хотя, сука… Блядь! Ощущение, что по касательной пролетело. Но задело же, блин… Кровит. — Тогда иди…
— Ага, — отворачиваюсь и двигаюсь в сторону прихожей, схватив с полки ключи и куртку.
После чего вылетаю пулей на крыльцо и ощущаю такую боль в грудине, что кажется, словно там костёр развели. Не понимаю, что за дерьмо. Этого ещё не хватало. На кого я так сильно злюсь? Тому виной отец? Хомяк? Я сам? Кто?!
Достаю сигарету, начинаю курить… Хожу туда-сюда, получая от Лёхи сообщение, что он в пути к Натахе и всё ок… А потом приходит и ещё одно, от неё…
«Когда ты нервничаешь, много куришь».
Поднимаю глаза и встречаюсь с её взглядом из комнаты. Она уже наверху, стоит и изучает меня, словно экспонат за стеклом.
«Можешь вылить на меня ледяной воды, как в прошлый раз — потушишь сигарету».
«Нет уж. Твоё здоровье — только твой выбор. Я не стану наседать».
«А сиськи покажешь?», — пишу и ржу, а она, прочитав это, подставляет к окну средний палец, и тогда я делаю последнюю затяжку.
«Справедливо… Малыш, я помчал. Мне пора. Примерно к шести буду. Плюс минус час. Не теряй».
«Хорошо».
«Скучать буду. А ты?».
Снова поднимаю довольный взгляд и вижу, как она улыбается, уставившись в телефон… Пиздец…
Вот так её размазало… Просто как влюбленная дурочка. Буквально растекается, словно восковая свеча от адского пламени… А мне только в кайф за этим наблюдать…
«И я буду», — присылает ответно, и я ловлю себя на мысли, что улыбаюсь точно так же. Как конченый еблан. Тут же встряхиваю головой и валю оттуда подальше.
Мама просила что-то сделать на компе. Пока не объясняла, но…
Я готов всё что угодно сделать. Всё что попросит, если ей так будет хоть чуточку легче…
Пока еду всё время думаю о Женьке. И это меня, естественно, выбешивает. Я не понимаю, почему так часто в голове всплывают мысли о ней. С Кирой ведь так не было. Наверное, дело в мести. Ведь она не объект обожания… А в целом центр всего сейчас. Вокруг неё крутятся все планы и решения…
Доезжаю в итоге крайне быстро, потому что на автопилоте. Головой в другом месте… Поднимаюсь в квартиру к матери…
— Ник… — обнимает меня с порога и задумчиво принюхивается к моему вороту. — Сразу же бросается… Я и не ожидала, что так сильно… Будто сам запах сменил…
— Чё палевно? —
