юридической школы, и поэтому следующие два месяца будут полностью посвящены учебе и сдаче экзаменов. Кроме этого я собираюсь устроиться на работу в Вашингтоне, лучше всего в офис прокурора. Мне не терпелось узнать, куда меня всё это приведет, так как на этот раз, выбирая направление, я руководствовалась исключительно собственным желанием. Я поставила вариться кофе и собралась начать новый день.
* * *
Карсон
— Выньте свои головы из задниц, гавнюки! — закричал инструктор Вегман.
Боже правый, каждая мышца в моем теле просто изнывала от боли. Мы надрываемся здесь уже пять часов, и это наше наказание за то, что провалили проверку ножей в первую неделю обучения. Мы готовились к заплыву в океане, когда пришли инструкторы для проверки нашей экипировки: надувной жилет, баллон с диоксидом углерода и боевой нож (прим. перев. с восемнадцатисантиметровым прямым лезвием). Когда инструктор Флинн провел моим ножом по волосам на своей руке, он взглянул на меня и заорал:
— Не сдал!
Что б меня! Но к концу проверки еще семерым парням кроме меня сказали следовать за инструкторами на «Мельницу» — нашу тренировочную площадку — в десять часов вечера.
Я уже был полностью измотан после этих жестких тренировок, что начались в пять утра. Мы приступили к физическим испытаниям: шестикилометровый кросс на время в сапогах и штанах по мягкому песку, с которым должны были управиться за тридцать две минуты или быстрее, мы пробежали по песчаным дюнам, а после нас ожидал заплыв на две тысячи метров, и всё это только до обеда.
Но выбора не было. Мы выстроились плечом к плечу перед инструкторами, что смотрели на нас с отвращением.
— Если вы не можете справиться с одним предметом вашей экипировки, как, мать вашу, мы можем доверить вам свои жизни там, на поле боя, гавнюки?
Мы стояли молча, в то время как инструкторы отчитывали нас, описывая во всех красках, каким дерьмом мы были. Всё в порядке. По крайней мере, это был небольшой перерыв.
А после началось и само наказание. Нам дали приказ бежать к океану, окунуться и вернуться в строй за две минуты. После нашего возвращения инструктор Вегман посмотрел на таймер и покачал головой.
— Две минуты и десять секунд, гавнюки! За каждую секунду вашего опоздания вы делаете столько же подходов из восьми раз на тренажерах, на сколько секунд опоздали.
Мы выполнили упражнения на тренажерах, а потом отправились снова к океану, чтобы постараться выполнить задание меньше, чем за две минуты. Во второй раз мы справились за две минуты и двенадцать секунд, и, следовательно, нам пришлось выполнить двенадцать подходов по восемь раз. Раз за разом у нас уходило всё больше времени на выполнение задания, так как наши тела просто не могли ускориться из-за истощения. Эта пытка продолжалась около пяти часов. В конце мы уже выполняли по шестьдесят подходов по восемь раз, не в состоянии нормально двигаться и хромая на обратном пути из океана, мы могли только ползти.
На пути к океану мои ноги подкосились, и парень рядом со мной подхватил меня и помог подняться.
— Ух, осторожнее! Я держу тебя. Замедлись и дай себе время восстановиться в воде. Нам при любом раскладе не уложиться в две минуты. Просто постарайся вернуться обратно.
Я остановился, чтобы унять дрожь в ногах, и направился вместе с ним к воде.
— Спасибо, приятель, — застонал я, корчась от невыносимой боли в ногах.
— Меня зовут Ной.
Я лишь кивнул. Я знал его только по фамилии — Дин.
— Карсон.
— Черт подери! — пробормотал Ной, окунувшись в ночной холодный океан, а после замер, закрыл глаза и позволил своему телу отдохнуть.
Я последовал его примеру, а через несколько секунд мы развернулись и направились обратно к берегу, на этот раз дрожа от холода. Это было чертовски паршиво.
— Я больше не могу, — едва проговорил я, потому что зубы стучали так сильно.
— Готов поспорить, ты говорил то же самое часа три назад, — с трудом сказал Ной. — Знаю, я тоже это говорил. Но, как оказалось, мы ошибались, ведь мы всё еще здесь и продолжаем выполнять задание.
На моем лице появилось что-то, отдаленно напоминающее улыбку, пока мы возвращались к «Мельнице» за очередными подходами на тренажерах. Возможно, на этот раз их будет сотня.
Я слегка отшатнулся, потому что одного из моих товарищей стошнило.
— Гавнюки, не смейте снова завалить вашу проверку экипировки, — заявил инструктор Флинн, поднимаясь с платформы, где сидели остальные инструкторы и наблюдали за нами всю ночь.
Нас всех распустили. Но только мы начали, прихрамывая разбредаться, как инструктор Флинн сказал:
— Стоять! Прежде чем вы уйдете, уберите с тренировочной зоны весь песок, что вы натаскали с пляжа.
Спустя час мы побрели назад, чтобы успеть вздремнуть около часа, а с утра приступить к очередным испытаниям. Как только Ной повернул в направлении своей комнаты, я поблагодарил его в очередной раз, на что получил лишь кивок и его версию улыбки.
Когда спустя час я вытащил себя из кровати, состояние было, словно я упал с обрыва, а по пути вниз ударился о каждую скалу. Я признался самому себе, что я, на хрен, не смогу пережить еще один такой день. Каким, бл*дь, образом я смогу пережить эту Адскую неделю, если я едва выжил после одной ночи наказания? Адская неделя — это пять дней и ночей, каждая из которых один в один, как и моя предыдущая, и даже хуже, в разы хуже, плюс никакого сна. Я уже схожу с ума, получая только час сна и отдыха, а как мне справиться с неделей без сна, но полной постоянных испытаний? Как я слышал, к пятнице большинство парней пребывают в таком бредовом состоянии, что им не позволяют появляться на людях. Я просто не готов к этому. Это конец.
Я захромал наружу, собираясь позвонить в колокол. На тот момент для меня не было ничего важнее, чем вернуться в кровать и попытаться больше не двигаться. Я чувствовал себя обезумевшим от боли и истощения.
Я вышел и увидел, как солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Я стоял спокойно и смотрел на узкую блестящую полоску оранжевого цвета. Я закрыл глаза и представил Грейс, стоящую передо мной, мои руки обнимают ее за талию, словно мы любуемся одной и той же картиной. Грейс. Меня накрыло неким энергетическим потоком, который дал мне немного силы, чтобы я развернулся, вошел внутрь, подальше от колокола, и направился к душевым.
17 глава
