а пару дней назад я видела чек из ювелирного магазина в его машине, который он тут же схватил и убрал в карман.
— Он с таким же успехом мог купить тебе ожерелье или что-то еще на Рождество, — предположила Одри.
— Может, но у меня предчувствие, — вздохнула Джулия.
— У меня тоже, по правде говоря, — сказала Одри. — Этот парень без ума от тебя. Удивлена, что он так долго ждал.
Я почувствовала руку Джулии рядом и сжала ее.
— Я так за тебя рада, Джулс. Он — отличный парень.
— Ага, — радостно вздохнула она, — он действительно такой.
Спустя минуту или около того я сказала:
— Боже, теперь я точно стану старой девой.
— В двадцать пять? — захихикала Одри. — Думаю, ты можешь не волноваться об этом еще пару лет, сестренка.
Я покачала головой, и от движений ветви снова защекотали мой нос.
— Пока мы тут болтаем, мои яйцеклетки увядают.
— Ой, прекрати, — заявила Джулия. — И потом, если ты действительно хочешь кого-то встретить, то было бы неплохо покинуть квартиру не только ради работы. Судя по твоим разговорам это единственное место, где ты бываешь!
— Да, да, да, я знаю, — вздохнула я. — И я уже наслушалась этого от Эбби. Но к концу рабочего дня я так устаю, что сил хватает только на то, чтобы рухнуть на диван.
Спустя несколько секунд молчания Одри спросила:
— Были ли еще выходные со страстными порнозвездами, о которых ты нам не рассказывала? Не то чтобы я смогу слушать всё это — предыдущая история просто перевернула мой мир с ног на голову, — я услышала улыбку в ее голосе.
— Ха-ха. Не только твой. Нет, это был единичный случай, правда, — закончив фразу, я прикусила нижнюю губу, задаваясь вопросом, где Карсон справлял Рождество.
А после я сменила тему.
— Эндрю стукнуло бы двадцать четыре в этом году, — тихо проговорила я.
— Ага, — сказали они в один голос, а после мы все замолкли.
— Готовы? — спросила я и начала выкатываться из-под дерева.
Каждая из сестер последовала моему примеру, мы сели рядом с елкой и взяли в руки маленькие подарочные коробочки — это вторая часть нашей традиции, так он навсегда будет жив в наших сердцах. Я открыла свою первой.
— Эндрю всегда был хорошим учеником. Два года назад я сказала, что он пошел бы в магистратуру. В этом году, думаю, он бы ее окончил, — я улыбнулась и показала им украшение с выпускной нашивкой и дипломом.
На дереве были и другие такие, которые символизировали собой все прошедшие выпуски, что могли быть у него.
Джулия была следующей, она открыла свою коробочку.
— Ну, два года назад я сказала, что он пошел бы по папиным стопам и после выпуска поступил бы в полицейскую академию. Думаю, в этом году он получил бы свою первую награду за отвагу при исполнении служебных обязанностей.
Она улыбнулась, и мы тоже. Она повесила свое украшение — золотую медаль со словом «Поздравляем!».
Мы обе посмотрели на Одри, а она достала свое украшение и подняла его — это была пара в свадебных нарядах.
— Думаю, в этом году в нашей семье было бы две свадьбы, — прошептала она со слезами на глазах.
Мы все обнялись и всплакнули, а спустя пару минут снова легли под елку и продолжили шептаться до тех пор, пока веки не отяжелели, и мы не разбрелись по кроватям.
* * *
Карсон
Наступило Рождество, и это был самый короткий день в году в Афганистане. Было шесть вечера, а снаружи уже было темно, звуки зимней ночи в пустыне окружали нас. Я и еще четверо парней сидели на грязном полу в заброшенной пещере, в горах за пределами Кабула.
Ной Дин, мой друг еще со времен тренировочной базы, и самый тихий из нас всех, тоже был в этом взводе. Стоило только Ною заговорить, как все сразу же замолкали, зная, что если он решил что-то сказать, значит, это действительно важно. С нами еще был Джош Гарнер из Далласа, с виду редкостное заносчивое трепло, но также человек, которому ты можешь доверить собственную жизнь в случае необходимости. Я знал это, так как несколько раз такая необходимость возникала. Помимо него еще был Леланд Макманус, наш лейтенант и сын игорного магната из Лас-Вегаса, и Эли Уильямс, по кличке Проповедник, потому что он постоянно нес какую-то глубокомысленную хрень, хотя матерится не меньше нашего.
Мы только открыли сухой паек и «наслаждались» нашим рождественским праздничным ужином. Джош поднял ложку с чем-то, отдаленно напоминающим тушеную говядину, и сунул ее в рот.
— Ну что, будем, придурки! С чертовым Рождеством вас! — сказал он с набитым ртом.
Мы все засмеялись и подняли вверх наши кружки с растворимым кофе.
— С Рождеством! — промямлили все.
— Господи! — застонал Эли, откидывая голову. — Это даже вкуснее, чем индейка и подлива моей мамы!
— Должно быть, твоя мама дерьмово готовит, — предположил Лиланд.
Эли кивнул.
— Прощу тебе это, засранец! С Рождеством! Считай это моим подарком.
Ной и я покачали головами, я лишь тихо засмеялся, а он улыбнулся.
— Первое, что я сделаю по возвращению из Афганистана в США, — это куплю самый большой и сочный чизбургер, а может, и два, — сказал я, подозрительно поглядывая на блюдо с фруктами.
— А первое, что сделаю я, это найду себе сочную киску, а может, и две, — сказал Джош, поднося ко рту ложку с рисом.
Из Эли вырвался звук отвращения, и Джош сразу посмотрел на него.
— Что? Только не говори мне, что только потому, что ты женат, ты хочешь вернуться домой только ради отличной партии в шашки со своей женой!
Эли усмехнулся.
— Нет, но я не говорю о занятиях любовью со своей женой в таких вульгарных красках. Ты еще поймешь, что близость с любимой женщиной — потрясающий опыт. Ты даже и понятия не имеешь об этом, жалкий распутник!
Джош замолчал, и на его лице появилось выражение ужаса.
— Приятель. Это так… так красиво. Знаешь, когда вернешься домой, сходи на тот спектакль, там тебе даже может заплатят большие бабки за такую речь. Называется: «Монологи Вагины»9. Может, тебе стоит заглянуть туда.
Мы все рассмеялись, даже Эли, но он практически сразу остановился.
— Да пошел ты, бро.
— Просто я, возможно… все эти разговоры о занятиях любовью. Мы могли бы включить Шадей10 и поговорить о наших чувствах…
БУМ! Мы все замерли и замолчали, переглядываясь друг с другом и общаясь при помощи жестов и глаз.
Стрельба была не так далеко, мы бросили ложки и схватили оружие. Началось!
