Вот так, значит. Даже не «даар Мрауш» — просто «этой девушки». Мораль сей басни проста и незамысловата: не стоит злить Арейласа дээ Брайдара, он умеет бить в ответ, и дерётся очень больно.
Наверняка он уже догадался, что записка ему пришла уж точно не от Смерины. Это значит, в скором времени нас с ним ждёт серьёзный разговор — не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить настоящего автора. Ладно, полагаю, мы разберёмся. В конце концов, он сам взял с меня клятву, я лишь исполняла её, как умела!
Ну да, это отговорка и ничего более. Само собой, Арейлас всё поймёт правильно. Но когда остынет — ещё спасибо мне скажет.
Или не скажет. Не из тех он людей, которые благодарностями налево и направо разбрасываются. Просто не станет делать мне больно, а если станет — то недолго и не слишком сильно.
— Арейлас! — вопль Смерины разбудил всех птиц на соседних деревьях, и они перепуганной стайкой взвились в воздух. — Прошу, выслушай меня!
И только сейчас дээ Брайдар отпустил руку Лоисы. Поклонившись ещё раз, он отступил на пару шагов и повернул голову:
— Ты уверена, что нам необходимо разговаривать? Особенно здесь и сейчас, в присутствии всех этих… — небрежный кивок в сторону обожалок, не знающих, куда спрятать глаза, руки и вообще как оказаться где-нибудь очень-очень далеко отсюда.
— Пошли вон, — прошипела Смерина. Дважды ей никого уговаривать не пришлось: девицы прыснули во все стороны. Одна споткнулась и растянулась на траве, но быстро вскочила и умчалась вслед за остальными.
— Рад, что ты больше не скрываешь своей истинной сущности, — небрежно проронил Арейлас, преувеличенно внимательно наблюдая за спинами бегущих во всю прыть обожалок. Я задумчиво покачала головой. Смерина страдальчески заломила руки:
— Ты и вправду всё не так понял, милый!
— Неужели? Это не ты пыталась заставить равную себе девушку делать ужасные вещи, после которых впору руки на себя наложить? Не ты оскорбляла её так, что даже портовые шлюхи постеснялись бы настолько мерзко ругаться!
Ну, насчёт портовых шлюх он неправ, но Смерина об этом не знает. Вмешиваться в воспитательные мероприятия и уточнять мелкие детали я уж точно не собиралась. Однако любопытная же в итоге вышла история! Арейлас отреагировал куда острее, чем предполагалось. Говоря по правде, я думала, что он возмутится нарушением приличий или же тем, насколько любовь всей его жизни не умеет держать себя в руках… Какая-то у него личная проблема связана с причинением страданий другим; какой-то душевный нарыв прорвался. А я-то считала его циничным парнем, неспособным на подобные чувства! Ладно, пора уже признать, что до конца разобраться в людях мне не суждено.
Лоиса испуганно оглядывалась вокруг, не понимая, бежать ей прочь или же остаться и тоже влезть в разговор. Улучив момент, я выступила из-за кустов и махнула ей рукой. Глаза подруги радостно распахнулись, она бочком-бочком протиснулась мимо Арейласа и Смерины — те не обратили на её манёвры ни малейшего внимания, упоённо собачась друг с другом. Молодцы, пускай и дальше продолжают в том же духе.
Крепко взяв Лоису за руку, я повела её прочь по траве, мокрой от вечерней росы. За нашими спинами сыпал оскорблениями Арейлас и пыталась оправдаться Смерина. Впрочем, когда мы отошли уже достаточно далеко, она прекратила бесплодные попытки умилостивить возлюбленного и тоже начала огрызаться.
Отпустив Лоису, я поправила причёску и негромко рассмеялась. Вот это проделка! До чего же славно получилось!
Смех растаял в темноте, унесённый лёгким ветерком. Небо было ясным, и звёзды вовсю перемигивались, словно тоже обсуждали представление, только что разыгравшееся на земле. Здания Института были погружены во мглу, лишь окна одного из учебных корпусов — того, в котором располагался бальный зал, — светились ярче обычного. Скоро мне предстоит рыскать там, разбираясь, кто из пришедших мой враг, но сейчас я расслабилась и смаковала момент.
— Это… это ты его привела? Дээ Брайдара? — нарушила молчание Лоиса. Я широко улыбнулась и сказала полуправду:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ага. Там, — кивок головой в неопределённом направлении, — обсуждали, что с тобой собирается сделать Смерина. Ты должна знать: Саман не писал какой-то там записки, в которой тебе назначалось свидание. Это всё проделки даар Мрауш, она знает заклятье изменения почерка. Или одна из её обожалок знает — я так и не поняла.
«Ну и зачем врать? Разве не разумней повиниться?»
«Не-а. Лоисе совершенно ни к чему осознавать, что она послужила наживкой. Даже если простит — отношения всё равно испортятся».
«Извинишься — простит. Она хороший человек!»
«А не скажу — не узнает, и прощать будет нечего».
— Она пыталась своим мерзким языком заляпать имя моей матушки! — негодовала тем временем Лоиса. — А сама-то, сама! У неё в родне наверняка преступники!
— Парочка мошенников, зарабатывающих на жизнь подделкой документов, уж точно отыщется, — поддакнула я. — В общем, я подслушала и поняла, что тебя нужно срочно найти и предупредить. А тут гляжу — экье дээ Брайдар собственной персоной торопится на поэтический вечер! Я подумала, ему будет интересно узнать, где сейчас его возлюбленная…
Лоиса хихикнула, затем порывисто схватила меня за руку. Вот совсем не умеет девушка сил рассчитывать — на запястье наверняка останутся следы!
— Ты сказала… сказала, Саман ничего не писал?
— Именно так. Не волнуйся, он не пытался тебя высмеять или ещё как-нибудь опорочить. Он просто ничего не знал. Сейчас, небось, пришёл с другими, ищет тебя среди остальных девиц.
— Он ничего не знал! — повторила Лоиса нараспев, словно заклинание. — Он ничегошеньки не знал!
Усмехнувшись, я ускорила шаг, оставив подругу на пару шагов позади. Всё-таки интересная штука — любовь! Одних она делает полнейшими кретинами, других поднимает на невиданные высоты. С некоторыми вообще случается одновременно и глупость, и гениальность.
Вот взять, к примеру, Лоису. Сейчас её голос звучал так мелодично, так приятно, словно принадлежал какой-нибудь богине. Если не оборачиваться, то легко можно представить, будто за спиной идёт прекраснейшее в мире создание, а не обычная, ничем особо не примечательная институтка. И в то же время она поверила записке, которую в здравом рассудке никогда не приняла бы всерьёз.
Да, ей пришлось нелегко, но увидит своего разлюбезного Самана — и грусть как рукой снимет. Пламя страсти, пыл первой любви и всё такое. Хотела бы я снова так уметь!
«Для тебя ничего не потеряно. Арейлас красив и умён. Разве он тебе не нравится?»
Арейлас? Я задумалась и пришла к парадоксальному выводу: да, он неплох. В него вполне можно влюбиться — если, конечно, не боишься разбитого сердца и прочих неприятностей, которые обязательно случаются с теми, кто всерьёз воспринимает подобные чувства.
Ловелас из парнишки вырастет тот ещё! Папеньку Талины заткнёт за пояс легко и непринуждённо.
«Ну почему, почему ты всегда и во всём видишь только тёмные стороны?»
«Потому что я демон. А ты, как я погляжу, готова полюбить младшего дээ Брайдара всем сердцем и душой, а также тем, что к этому прилагается?»
Талина шутки не оценила — или вовсе не поняла.
«Я… не знаю. Не уверена. Но он правда хороший человек!»
Ох, сколько же девиц пострадало из-за проклятого заблуждения: если парень красив, отменно вышколен и умеет связать больше чем два слова — значит, он хороший и порядочный. Впрочем, мне ли их судить? Особенно когда я откровенно завидую этим чистым и свежим чувствам.
Опыт и разочарование — два хороших советчика, но они отравляют жизнь, потому что порой добываются слишком дорогой ценой. И ты идёшь по жизни успешный и одинокий. Или не слишком успешный — но одинокий всё равно, ведь открыть сердце теперь становится совершенно невозможной задачей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Сзади раздался шорох, затем кашель и тихий хруст — с таким ломается ветка. Споткнулась там Лоиса, что ли? Я развернулась, готовая помочь — и с трудом ушла влево: здоровенная палка просвистела рядом с моим плечом и с шумом врезалась в куст жимолости. Посыпались листья, с ветвей соседнего дерева спорхнула, заполошно вереща, пара пичуг.
