«Извини, Таль. Вполне возможно, это тело не выдержит новой драки».
Пауза. И неожиданное:
«Ты ведь на это и рассчитывала, да?»
Я с неопределённым вздохом пожала плечами, слегка поморщившись — плечо только-только начало заживать и напомнило о себе острой болью. Затем кривовато усмехнулась и призналась:
«Если не удастся удрать — то да. Обратно в тюрьму я не вернусь».
Говорить правду было странно и, честно говоря, страшновато. Но и соврать Талине я сейчас не могла.
Я не врала и сестре — жить в человеческом теле мне нравилось куда больше, чем жариться в бездне. Но одна мысль о заточении практически в нигде, в чёрной бесконечности, заполненной лишь моими воплями, где теряешься во времени и в чувстве собственной ничтожности, вызывала панику. Уж лучше бездна. Уж лучше что угодно, чем возвращение в проклятую бутылку!
Ещё одна пауза. Затем серьёзное и решительное:
«Делай, что должна. Я не буду тебе мешать и поддержу, чем смогу».
Что ж, не мешать — это лучшая стратегия поддержки от обычного человека в случае, когда схлёстываются два демона. А там, глядишь, получится удрать и от экье демонолога с экье судебным некромантом.
На самом деле я осознавала, что хватаюсь за соломинку. На самом деле мне хотелось остановиться и… не знаю, поболтать с Талиной — не торопясь, без проклятого чувства обречённости. Хотя бы попрощаться спокойно, как говорят, по-человечески. Но время подходило к концу. Боги во многих удовольствиях мне отказывали — что ж, отказали и в этом. Всё нормально, не в первый раз.
Интересно, Душехват попытается сбежать? Может, уже попытался? Я бы на его месте, честно говоря, дала дёру. Но он голоден и зол — я только что одолела его игрушку, свеженькую и полную сил. Может рассчитывать на победу. Или на моё благоразумие — он бы в таком состоянии в драку точно не полез.
Но я — не он. И плевать, что его шансы на победу куда выше моих. Вот правда: просто-напросто наплевать. Ещё никогда я так сильно не желала кого-то распотрошить.
В глубине памяти шевельнулось что-то смутное, неопределённое. Воспоминание, похороненное под ворохом нужных и ненужных мыслей, слишком давнее и неприятное. Потом, всё потом. Сейчас необходимо сосредоточиться на предстоящей схватке.
На ходу я попыталась привести себя хотя бы в относительный порядок. Заклятье защиты — бездна побери эти ограничители, могу поставить только начальный щит, а он не удержит даже задиристого пьяницу! Быстрое заживление ран — это других демоны лечить не способны, а себя запросто. Пока дойду, локоть совсем придёт в норму, а плечо хоть немного восстановится. Общеукрепляющее, взбадривающее, противовоспалительное, активизирующее скрытые ресурсы человеческого организма, раз уж я нахожусь в человеческом теле…
Ограничители недовольно гудели и нагревались, я чувствовала их жаркую пульсацию в ушах и на запястье, одинокая светлая нить перебралась на горло и недвусмысленно его сжала. Я недовольно мотнула головой: потом, всё потом! Вот понавешал же экье некромант всяких глупостей, как теперь сражаться?
Громада учебного корпуса быстро приближалась, сверкая окнами, точно чёрный вулкан бездны — раскалёнными огоньками остывающей лавы. Я невольно замедлила шаг, но тут же раздражённо выругалась и пошла ещё быстрее. Чем скорей всё закончится — тем лучше.
Просторный холл при входе пустовал: хозяйки вечера и гости явно перебрались на второй этаж, откуда доносились звуки чинного полонеза. Стало быть, первые поэтические чтения уже закончились, и все с облегчением пустились в пляс. В углу холла скучала одна из классных дам. Увидав меня, она встрепенулась и попыталась было сказать что-то о правилах приличия, о порядочности и стыде… Не дослушав, я шагнула вперёд, а когда мне на плечо опустилась её рука, резко выдохнула заклятье, и женщина застыла, прервавшись на полуслове. Это ненадолго, всего на пару минут — нельзя позволить себе терять слишком много сил, но и совершенно невозможно тратить время на глупые препирательства.
Миновав холл, я заторопилась вверх по лестнице, по случаю праздника убранной гирляндами из цветов. Краем глаза уловила своё отражение в окне и мысленно извинилась перед учительницей: действительно, видок препаршивый. Ещё хуже, чем предполагалось. Волосы всклокочены, щёку пересекает длинная царапина, уже поджившая, но всё равно выделяющаяся на бледной коже. Платье всё в пыли и грязи, правый рукав на плече треснул. Ай-яй-яй, какое безобразие. Ещё и ограничители магии сияют, словно две свечи, а браслет так и вовсе на целый факел тянет. Рука будто охвачена кольцом пламени — и ощущения, признаться, примерно такие же. В бездне первым делом приучаешься терпеть ожоги, а не то вопила бы я сейчас, точно резаная. Немудрено, что встреченный мне на пути мальчишка сначала шарахнулся, потом пробормотал: «Эрья, с вами всё в порядке?». Ответа он не удостоился: передо мной уже маячила дверь бального зала. Подбежав к ней, я решительно потянула за тяжёлые створки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После полумрака коридора зал ослепил и оглушил. Все люстры были зажжены, и казалось, будто огромная комната залита солнечным сиянием. Вовсю старался оркестр — довольно неплохой, надо признать. Низенькие уютные скамеечки, обитые нежно-розовой тканью, стояли по периметру, и на них сейчас печалились девицы, которым не досталось кавалеров. Впрочем, некоторые уже присматривались к танцующим, хищно теребя свои бальные карточки. Мне, помнится, тоже такую выдали, но в суматохе этого вечера она безнадёжно затерялась. Ничего, к Душехвату я записана вне очереди, осталось его об этом уведомить.
Я шла вперёд и краем сознания отмечала взволнованные, перепуганные, шокированные лица. Какой-то мальчишка прекратил танцевать и подался было ко мне, но партнёрша удержала его, жарко зашептав что-то на ухо. Другой наступил девице на ногу, но она даже не заметила — её взгляд метался между мной и классной дамой, сидевшей в углу комнаты. Казалось, ту сейчас удар хватит: побагровев, почтенная учительница хватала ртом воздух, а глаза были выпучены от изумления и негодования. Вот ещё две классные дамы, обменявшись парой фраз, выступили вперёд… Нужно поторопиться.
Отдельные люди мелькали перед моим взором, словно картины на портретной выставке, призывая восхититься мастерством божественного живописца, но не складываясь в единое целое, каждый сам по себе. Я искала Душехвата. Неужели осторожность у него и в этот раз взяла верх над голодом? Неужели он передумал в последний момент, и всё случившееся произошло попусту? Подвиг Лоисы, помощь Шадрины — что, они были напрасны?
Нет, вот он, танцует с щуплой, низкорослой партнёршей в розовом — наплевал-таки на осторожность, подхватил первую же подходящую девицу. Привычкам своим, правда, не слишком изменил: новая жертва явно не из бойких, ей внимание любого парня в радость.
Даже такого как он.
Остановившись напротив, я спокойно и зло выдохнула:
— Ну, здравствуй. Я тебя долго искала.
Саман дээ Тибор взглянул на меня поверх головы партнёрши. Изобразил на лице изумление:
— Талина, что с то…
Ещё до того, как он закончил фразу, я вскинула обе руки, и с пальцев сорвались пучки молний. Не слишком сильные, так, пристрелка. Саман отреагировал моментально: крутанул девицу, и большая часть разрядов попала в неё. Тело выгнулось дугой и свалилось на пол. Не умрёт, просто в шоке.
Рот Самана разъехался в широкой зубастой усмешке — слишком широкой и слишком зубастой для человека.
— Тебе не стоило сюда приходить, глупая. Не стоило забирать мою добычу.
— Тебе тоже, Душехват, — тихо произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Тебе тоже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Раздались первые тревожные выкрики: кажется, среди гостей были ребята с факультета демонологии. Я ещё успела мельком удивиться — там же сплошь неуравновешенные люди! — и подумать, что, наверное, это не в счёт: в конце концов, некромантов же приглашают… А затем Душехват атаковал, и мне стало не до дурацких мыслей.
Он перескочил через упавшую партнёршу одним слитным движением, которое можно было бы назвать даже красивым, и приземлился на четвереньки. Пальцы на руках удлинились, из них с лязгом выдвинулись острые кривые когти и прочертили борозды на лакированном паркетном полу. Позвоночник вздыбился — и костяными шипами прорвал парадный камзол. Другие шипы распороли швы по бокам. Изо рта вырвалось пламя — бледное, почти бесцветное, но чертовски жаркое. Оно прочертило по полу тёмную черту. Я отпрыгнула — что ж, вынуждена признать, Душехват разведку боем проводит куда эффективней меня.
