обварены решётками.
У меня даже появился экскурсовод. Вильгельм, как звали сидящего рядом улыбчивого парня, желал со мной познакомиться и был рад общению с героем, который Народу Разлома столько гадостей сделал. Он у разломников был некоторое время трелем, пока его не забрали в ходе весёлой спецоперации.
— Здесь полно дрейков, горных варанов и прочей живности. Вырастают такие здоровые, что пытаются нападать на поезд. Гоняем, но всякое бывает. Даже тенехватов видели размером с карха, — объяснял он мне, решив рассказать всё и сразу, когда увидел мою вращающуюся во все стороны голову.
— А это что? — указал я на одинокую будку из бетона, стоящую просто так на горе.
— Посты ПВО. Всё на автоматике. Со стороны гор места совершенно непроходимые. В горах полно разной живности, включая очень крупных теневых тварей, и пройти практически невозможно. По крайней мере бесшумно, не затеяв драку, но есть летающие руны существа, на которых летать можно. К нам несколько раз залетать пытались.
— Понятно. То-то я смотрю решётки странно наварены.
— Ага, раскорячиваемся как можем. Радар малоразмерных целей, содержащих А-фактор. Это чтобы летунов со звёздной кровью видеть.
Я сразу узнал очертания рабочей зоны, но никогда не видел наваренную геометрию из обычных стальных прутьев и свёрнутой проволоки.
Вильгельм не умолкал не на секунду, рассказывая так, что даже видевшие всё это работяги, которые ехали вместе с нами, притихли и слушали экскурсию.
Порт располагался в разломе скал, образовывающих небольшую, но достаточно глубоководную бухту, с примыкающим с одной стороны пляжем. Со всех сторон поднимались практически вертикальные кручи, заселённые дрейками, горными варанами и бесчисленной теневой живностью сотен видов. Не смотря на холод, все скалы обросли густой растительностью и флора цеплялась за каждый выступ. Внутреннее пространство бухты состояло из залива с пляжем, глубоководным фарватером и довольно большого пространства, состоящего из нескольких уступов, возвышающихся один над другим.
Около причала был пришвартован небольшой флот земной колонии, а один парусник Людей Моря, который был вытащен из воды, стоял на берегу. Я сразу понял, что это они. Как объяснил разговорчивый парень, сидящий рядом, что морские волки вели торговлю и уже собирались уплывать, но лёд на открытой воде стал чуть раньше, а бухта промёрзнет позднее. Они решили, что поживут в колонии космо, постоянно нуждающейся в работящих и хорошо оплачиваемых руках.
— А это площадка для Грифона, там грузовые склады, сюда машины нормально долетают, но грузы перевозим по железной дороге…
В море ловили рыбу, рядом, почти у берега были обширные отмели, образованные древними руинами, где добывали множество полезных ископаемых, а в воде жили аналоги камнеедов, миллионы лет жрущих древние камни. Здесь были целые залежи полезнейшего сырья, которым закармливали местные репликаторы. Как и на суше, подводные руины содержали множество полезных материалов, а древние артефакты попадались намного чаще, сохранившиеся в неприкосновенности под толщей воды. Люди Народа Воды эти холодные места не жаловали, а остальные просто не могли добраться до развалин, укрытых ледяными глубинами.
В бухте хватало и укрепление боевых постов. Со стороны гор пешего маршрута практически не было, перелёт через горы охраняли автоматические системы, а единственным маршрутом для нападения оставалось море. Аборигенам не раз давали по голове с этого направления, но как теплело и сходил лёд, и когда лёд на море максимально крепок, к порту обязательно кто ни будь являлся.
Территорию перед портом перекрывали огнём батарей и местные давно не приходили большими группами, но небольшие шайки приходили постоянно. Особенно было плохо, когда среди них были Восходящие. Большого урона такие группки причинить не могли, но гадости делали. Собственно говоря, как со стороны моря, так и в степь, всё что строили земляне, старались строить в зоне, которая перекрывается огнём крупнокалиберных батарей, полностью уйдя от проблемы приближения больших армий. Проблему одиночных диверсантов это не решало, но это уже другая тема.
Состав остановился и стали разгружать наше оборудование, а на перроне меня встретил старпом и повёл к причалу, показывать корабль. Словно из своей детской книги, я представлял ледокол как огромный корабль, ломающий своей тушей ледяную пустыню и проминающие льдины, но реальность оказалась иная. Ледоколом назывался корабль на воздушной подушке местного конструирования. Его собрали на основе импеллеров от Грифона. Самое интересное, что своё имя он получил после того, как прошёлся по поверхности недавно ставшего льда. Машина проходил над ледяным полем, а не выдерживающий вибрации и давления нагнетаемого воздуха, лёд трескался на расстоянии сотни метров. Машина проходила, а за ней оставалось лебяное крошево, словно настоящий древний ледокол проплыл. Очень удобная штука, которая может передвигаться почти везде, где есть относительно ровная плоскость. Я о таких штуках слышал, но в живую видел впервые. В космосе просто негде, а когда идёт высадка десанта на планету, то всё перемещают либо воздушным транспортом, либо через транслокационные порталы, а чаще за бронёй боевых машин.
Ледокол не плыл, а низко летел. Воздушная подушка и универсальные импеллеры, которые ставят на винтокрылы малого класса вроде Грифона, давали такую тягу, что будь наш корабль поменьше, точно бы смог самостоятельно подняться в воздух. Сейчас это была единственная функция, о отсутствии которой все жалели. Вода сзади бурлила, вспенивалась, и огромные твари выпрыгивали из воды, идя в кильватере и пытаясь догнать наше несущееся судно.
— Вашу мать! Вот же! Они сюда раз в несколько лет приходят, размножаются они здесь, что ли, что им… — а далее кормчий нашего судна выдал целую серию витиеватых эпитетов.
Слова в самой изысканной и образно-описательной форме летели в бурлящую воду за кормой, но преследующих нас чудовищ не останавливали. Корабль оставлял пенный след бурлящей воды и разводы ряби от винтов импеллеров, дававших сейчас полную тягу. Азартно гонясь за разогнанным до предела водным средством передвижения, некоторые огромные туши выпрыгивали сзади. Но это только некоторые. Моим ночным зрением было отлично видно, что под водой виднелось множество тёмных спин, которые пока не показывались из воды. Они небыли сюрпризом, и отлично просматривались на приборах, как и ещё одна стая, идущая на глубине сотни метров, которая хотела обойти нас сбоку и просто единичные гиганты, подтягивающиеся со всех сторон.
— Пристегнуться, языки втянули! — заорал динамик оповещения, голосом главного рулевого.
Мы заложили резкий разворот, а потом снизу ударил рывок воздуха, подбрасывая наш корабль метра на три, и мы запрыгнули на вертикальный свал огромной льдины, диаметром с пол километра. А дальше, скребя днищем и разрывая воздушные баллоны влетели на изломанный торос айсберга, подскочив ещё метра на полтора. Под нами была огромная толща льда, оторванная от ледника,
