прошиб холодный пот. — Если к делу подтянули местное ФСБ, значит, все очень серьезно…
Но вопреки моим опасениям, рассказ Крауса повернул в совершенно неожиданную сторону.
— В виду огромного количества свидетелей неадекватного поведения учащегося Драйса Зангара, вылившегося в убийство полевого судьи турнира, его помощника, а также покушения на убийство учеников нашей школы, ни Горгвар, ни Корпус не выдвигал обвинений против саэри Мэльволии…
— А против меня? — не сдержался я. — Прошу прощения за то, что перебил вас, директор.
— Против вас тоже, учащийся Ардисс, — Краус кивнул, показывая, что принимает извинения. — Более того, ваши действия признали совершенно правомочными. Тем паче, что был выявлен факт употребления Зангаром… э-э… запрещенного вещества. В результате школа «Алмазный вихрь» была дисквалифицирована.
Мне показалось, или на неподвижном лице Фиореллы промелькнула тень торжества? Вполне возможно, зная, как она относится к конкуренции школ.
— Таким образом, — продолжал директор, — преследование со стороны закона вам не грозит.
Я расслабился. Пронесло!
В отличие от меня, Мэльволия была куда чувствительнее к нюансам речи. А может, просто лучше разбиралась в особенностях здешнего общества.
— То есть, — сказала она, — какую-то опасность вы все же видите, директор Краус?
— Да, — не стал ничего скрывать глава школы. — Я допускаю возможность мести со стороны рода Зангар.
От такого поворота я, чего скрывать, прифигел:
— То есть как — мести?!
— Предсказуемо, — удивительно безмятежно для подобной ситуации произнесла Мэльволия. — Наши действия привели к смерти второго наследника рода Зангар, и вдобавок, нанесли серьезный урон репутации их школы. Такое действительно не прощают.
— Но разве мстить можно? Насколько помню законы…
— Разумеется, это противозаконно, — не дала договорить девушка. — Но когда подобные мелочи кому-нибудь мешали?
— И чего нам ожидать? — кое-как переварив ее заявление, спросил я директора. — Как это будет?
— Возможно, что и никак, — слишком спокойно, на мой взгляд, сказал тот. — Очень на это надеюсь. Если же семья Зангар решиться что-то предпринять… в этом случае у них большой выбор.
— Ахах, — нервно хохотнул я. — Вот как…
Со своими новообретенными умениями в области рукопашного боя я не особо боялся нападения. Меня больше напрягала неизвестность… Ладно, чего переживать раньше времени. Когда припрет — разберемся.
— Это все, что я хотел вам сообщить. Пожалуйста, будьте осторожны, особенно, покидая территорию школы. Вы свободы.
Мэльволия поднялась первой:
— До свидания, директор Краус.
Тот поклонился.
— До свидания, директор.
Мы вдвоем направились к выходу.
Поглядев на деревянный футляр с медалью в руке Фиореллы, я остановился и спросил:
— Директор Краус, а что теперь будет с турниром? Его отменят?
— Почему? — искренне удивился глава школы.
— Ну… все-таки ученик погиб. И трое наших ранены — до сих пор из больницы не вышли. Наверняка будут какие-то запреты, ужесточения…
Краус поглядел на меня с недоумением:
— С чего бы кому-то запрещать турнир из-за такого? — После, неверно истолковав мои побуждения, сказал с улыбкой: — Не переживайте, учащийся Ардисс. Турнир Доблести состоится и в следующем году. И место в команде нашей школы уже зарезервировано за вами!..
Я хлопнул глазами. Да, этот мир здорово отличается от нашего. Особенно в подобных мелочах. У нас бы точно все моментально запретили и всех наказали.
Вслух же я произнес:
— Спасибо, директор Краус. Я польщен, директор Краус. До свидания, директор Краус.
* * *
Когда мы с Фиореллой шли от директорского кабинета к жилому крылу, я спросил:
— Как ты думаешь, что предпримут родственники Зангара?
— Не знаю, — равнодушно ответила снежная королева. — Самое очевидное из того, что они могут сделать — подослать убийцу.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — я поежился.
— Такое случается.
— Знаешь, по твоему тону можно подумать, что для тебя это не в новинку.
— Четыре покушения.
— В смысле? Хочешь сказать, что тебя уже четыре раза пытались убить? Ха-ха… — Я осекся, заметив выражение ее лица. — Ты это серьезно? Без шуток?
— Мне кажется неправильным шутить на подобную тему, — голос Фиореллы даже не дрогнул. — Мой род очень силен и влиятелен. И у нас много недоброжелателей и врагов. На моего отца покушались больше двух десятков раз.
— И что?
— Он выжил. А те, кто посылал убийц — по большей части, нет.
— Те, кто посылал… О-о!.. — Я задумался о хитросплетениях местной политики. Надо же… А ведь мне придется в этом жить какое-то время!
Покуда я раздумывал об опасностях Иризии, мысли Фиореллы занимало совсем другое.
— Виктор, — позвала она, когда мы уже подходили к месту, где нам предстояло расстаться. — Я решила, как ты выплатишь свой долг.
— Какой дол… А-а! — я вспомнил сцену в кабинете Крауса. — И чего же вы желаете, саэри Мэльволия?
Не обращая внимания на мой ироничный тон, она сказала:
— Я давно хотела побывать в каком-нибудь из тех мест, где подают чудесные пирожные, вроде тех, что ты приносил. Давай сделаем это вместе?
— Ты приглашаешь меня на свидание? — пошутил я.
Мэльволия, как всегда, восприняла вопрос серьезно. Задумавшись, кивнула:
— Пожалуй. Ты против?
Я даже чуть растерялся от подобной прямоты.
— Н-нет, с чего бы…
— Хорошо, — она вновь кивнула и начала подниматься по лестнице. — Тогда сделаем это в дополнительный выходной.
* * *
Вечером того же дня, незадолго до сигнала ко сну, в дверь моей комнаты постучали.
— Войдите! — отозвался я.
На пороге появился один из надзирателей.
— Когда вы находились на лечении, учащийся Ардисс, вам принесли письмо, — он протянул конверт.
— Благодарю. — Я взял послание, полагая, что оно от Росальбы: мама часто писала мне.
Дверь закрылась.
Я уселся за стол, на котором стоял подсвечник с двумя свечами. Осмотрев конверт, понял, что ошибся. Письмо было не от Росальбы. И не от Эзерина.
На
