у Вовки, как у всех салтовцев, стоит посередине комнаты.
Не отвечая, Вовка встает с постели, подает руку Гришке и потом Эди. Рука у него вялая-вялая. Между Вовкиной кипучей энергией и его внешним видом глубочайшая пропасть.
Опять-таки не произнося ни слова, Вовка подходит к буфету о двух стеклянных крыльях, открывает одно крыло и молча вынимает оттуда стаканчики. После этого Вовка идет в кухню и возвращается с кухни с большой тарелкой, в которой лежат соленые огурцы, кусок докторской колбасы, уже тщательно нарезанной, и кусочки черного хлеба. Поставив тарелку на стол, Вовка смотрит на Гришкин «огнетушитель» в раздумье, затем опять уходит на кухню и возвращается оттуда с бутылкой водки и тремя вилками. Поставив бутылку на стол, Вовка идет к своему пульту и дергает за какой-то рычаг. Из невидимых репродукторов в комнату вливается западная музыка. Вовка не меньший специалист по западной музыке, чем даже Кадик, но только Вовка играет на гитаре, а не на саксофоне.
Когда они садятся к столу, Гришка спрашивает:
– А где Машка, Вовец?
Гришка хочет быть светским и завязать беседу. Видно, что Гришка угодил в самую точку. Вовкино лицо, во всяком случае, заметно оживляется.
– Уебалась к своему братцу-куркулю в деревню, – говорит Вовка, разливая водку по граненым стаканам.
Все его движения поразительно точны и профессиональны. Водку он разливает почти не глядя на стаканы, но удивительно ровно. Видно, что Золотарев занимается этим всю свою жизнь.
Глядя на Вовку, Эди-бэби думает, что тот напоминает ему машину для разлива минеральной воды в бутылки, такую машину он недавно видел в документальном фильме по телевизору. Клац – налил… клац… клац… следующая… клац!
– Чтоб ее там бык выебал, – говорит Вовка.
Эди-бэби видел Машку в прошлый свой визит к Вовке. Ничего особенного – баба как баба. Здоровая, полудеревенская, дура, наверное, но чтоб ее выебал бык – это уж Вовка зря. Эди-бэби представляет себе Машку с быком и, неожиданно для себя, фыркает.
– Ты чего? – спрашивает Гришка.
– Да так, представил себе Машку с быком, – улыбаясь, отвечает Эди.
Гришка ржет, держась за свою обильно прыщавую шею возле уха. Гришка любит смеяться долго и нарочито, такая у него манера. А может быть, Гришка хочет казаться развязным или взрослым, Эди-бэби не знает. Сейчас Гришка ржет особенно долго, Эди-бэби даже неудобно перед Вовкой.
Гришка перестает смеяться, и воцаряется молчание, смягчаемое только музыкой. Гудят саксофоны, орут трубы в буги-вуги. Если бы был здесь Кадик, думает Эди, он бы сразу сказал, что исполняют и что за вещь.
Проходит несколько минут, во время которых ребята и Вовка жуют, хрустят огурцами, скрипят стульями, прихлопывают руками по столу в такт музыке, но молчат. С Вовкой всегда так, не знаешь, что ему сказать, пока не напьешься, но когда напьешься, тогда становится куда веселее. Тогда Вовка только один из них, а они все хозяева, становится шумно, накурено, ребята смеются, рассказывают анекдоты. Если кто-нибудь из ребят привел к Вовке девочек, то некоторые танцуют. Получается как бы клуб, а Вовка – директор клуба.
– Ну, поехали, еще по одной, – предлагает Вовка и, не дожидаясь согласия ребят, опять наполняет граненые стаканчики. И опять точно, как машина.
– Ты, Вовец, можешь в филармонии работать с этим номером, – гнусавит Гришка, подхохатывая, указывая на стаканчики.
Вовка ничего не отвечает, берет свой стаканчик, поднимает его.
– Будем! – провозглашает Вовка и опрокидывает водку в свой широкий зубастый рот.
Кроме некрасивого рта, Вовка имеет еще дефект – сутуловатость, и он меньше Эди-бэби ростом, но девочки, по всей вероятности, все же любят Вовку, потому что Вовка гитарист, он играет и поет. Отец Эди в свое время пытался научить его играть на гитаре, поощряя его именно обещанием, что за его гитару и песни Эди-бэби будут любить девочки. Но у Эди не оказалось ни слуха, ни голоса.
Впрочем, петь Эди любит. Когда он был поменьше, он порой пел для отца и матери, тогда еще у них были хорошие отношения. Мать с отцом садились на диван, а Эди становился у стола, держа в руке песенник, и пел. Предпочтение Эди-бэби отдавал песням народным. Любимой его песней была старинная баллада о Хаз-Булате.
Сюжет баллады не совсем обычен, построена она в форме диалога между старым воякой-горцем Хаз-Булатом и молодым, очевидно грузинским, князем. Князь уговаривает старого Хаз-Булата отдать ему жену:
Хаз-Булат удалой! Бедна сакля твоя,
Золотою казной я осыплю тебя!
Дам коня, дам кинжал, дам винтовку свою,
А за это за все ты отдай мне жену!
Ты уж стар, ты уж сед, ей с тобой не житье.
На заре юных лет ты погубишь ее!..
Эди-бэби распевал со всей серьезностью, держа перед собой песенник, как оперный артист. Мать и отец же покатывались со смеху. Вениамин Иванович говорил Эди, что у него прекрасный козлетон. Не бас, не баритон, но козлетон. Однако Эди, как настоящего артиста, смех почему-то не смущал. Он чувствовал основную песню своего репертуара всем сердцем и потому, исполняя ее, получал чисто эстетическое наслаждение. Хаз-Булат в конце концов убил свою прекрасную жену и презрительно отослал ее труп князю, и Эди-бэби, у которого все в жизни еще было впереди, мечтал побыть и молодым грузинским князем, который влюблен в жену Хаз-Булата, а через годы и самим удалым, иссеченным шрамами жизни Хаз-Булатом и гордо убить красавицу, отстаивая свою честь.
Где-то среди старых фотографий у матери хранится и фотография Эди-бэби, стоящего в штанишках «под коленку», разинувшего рот, – Эди поет. В руке Эди пухлый, карманного формата песенник.
Штанишки же под коленку относятся к стремлению семьи Эди-бэби (вся семья-то отец да мать!) быть интеллигентной семьей. Первые штанишки под коленку со шлейками были, очевидно, куплены у кого-то, кто в свое время побывал в Германии и привез их оттуда в качестве трофея. Все последующие, становившиеся все больше и больше, Эди рос, мать шила сама. Только в пятом классе Эди наконец избавился от штанишек под коленку, а Салтовка окончательно победила его семью. Осталась только любовь к книгам и как следствие ее – книжный шкаф, набитый до отказа.
13
– Поиграй, Вовец! – просит Гриша после пятой водки. – Повесели душу!
Эди-бэби думает, что Гришка ведет себя с Вовкой ненатурально, стремится выглядеть старше, этаким развязным парнем, в то время как Гришка куда глубже на самом деле. «Что это за “повесели душу”?» – думает Эди. Если бы Гришка вздумал о чем-то попросить Эди, он
