с удивлением обнаруживаю в коридоре первого этажа столпотворение моих коллег, о чем-то тихо переговаривающихся между собой. Я судорожно начинаю вспоминать, не забыла ли я о каком-нибудь супер-важном собрании.
Но не тут-то было. Я подхожу к Изабелле, которая о чем-то увлеченно беседует с Марией.
— Доброе утро. Что тут у нас происходит?
— Доброе, да не очень, — девушки обмениваются многозначительными взглядами. — У начальства форс-мажор.
Мой желудок сжимается при упоминании начальства. Видя мое замешательство, Изабелла поясняет:
— У Лорэна отец умер.
— Как умер? — я не обращаю внимания на то, как странно звучит мой вопрос. Противный холодок пробегает по моему телу. Я видела Лорэна-старшего всего несколько дней назад, и он казался вполне здоровым. И да, он, конечно, не самый приятный человек на свете, но я абсолютно не рада его смерти.
— В одном из его домов случился пожар или что-то вроде взрыва бытового газа, сейчас разбираются. Нашли только обгоревшее тело. Сейчас проводят ДНК-экспертизу останков.
Пожар, как странно. Мое подсознание кричит мне о том, что я что-то упускаю из виду.
— И когда это случилось? — я пытаюсь собраться с духом.
— Насколько мы поняли, вчера вечером.
— А откуда они знают, что это отец Лорэна? Может, это какой-то другой человек.
— Само собой разумеется, для этого и проводят ДНК-экспертизу, — проговаривает Изабелла таким тоном, будто разговаривает с умалишённой, хотя я это и сама понимаю, просто неожиданно для себя начинаю надеяться, что вдруг окажется, что это другой человек. — К тому же уже определили положение его телефона по триангуляции, и он находился в доме, где случился пожар. Вдобавок, в доме жил только отец Лорэна, поэтому все факты налицо, все сходится, и установить личность погибшего — это лишь вопрос времени. Скорее всего, Лорэн организует похороны, как только экспертиза подтвердит, что это его отец.
Я машинально беру в руки телефон, чтобы написать Эммануэлю слова соболезнования, но кладу телефон обратно. Мы в любом случае вскоре увидимся, с надеждой думаю я.
Глава 24. Чудовище
— Мы все должны переодеться и ехать на похороны. Ну, все, кроме студентов, им, как всегда, везет. Сначала мы поедем на кладбище, потом нас повезут в один из домов Лорэна-старшего на поминки, это в часе езды от Бостона. Нас заберут прямо отсюда и потом привезут обратно в Бостон, — оповещает меня Изабелла, как только я захожу в наш с ней офис.
Прошло три дня с тех пор, как стало известно о пожаре в доме отца Эммануэля. Несмотря на то, что следствие по поводу предполагаемой утечки и взрыва газа все еще продолжается, ДНК-экспертиза подтвердила, что найденные останки принадлежат никому иному, как Фредерику Лорэну.
— Они его собираются хоронить уже сегодня? — необъяснимая тревога сжимает мое сердце.
В последний раз я видела Эммануэля в «Таттэ», и после этого он как сквозь землю провалился.
— Мы сами не поняли, куда заспешил Лорэн. Но это его решение. Он имеет на него право. Каждый горюет по-своему, — словно читает мои мысли Изабелла.
Я разворачиваюсь и еду прямиком в дом Эммануэля. Дома его, естественно, не оказывается. У меня есть черное платье, атласное, с вырезом «сердечком», когда-то я купила его как универсальную вещь, в которой можно пойти на вечеринку, презентацию, выставку. Не знаю, насколько платье для коктейля уместно на проводах в последний путь, но другого черного платья у меня нет. К нему у меня есть босоножки с закрытыми носами. Собираясь, я, можно сказать, случайно взяла эти вещи с собой, чтобы иметь под рукой хоть что-то нарядное. Да и гардероб мой, положа руку на сердце, поместится практически в один большой чемодан. Я переодеваюсь и собираю волосы в свободный низкий узел. Мне никогда не приходилось бывать на похоронах, тем более, в США, и я понятия не имею, следует ли мне что-нибудь принести с собой на поминки. И так как до нашей встречи в университете остается только один час, я поспешно выдвигаюсь из дома.
Когда я добираюсь до университета (второй раз за сегодня), я вижу, что практически все мои коллеги уже ждут меня в траурном одеянии. Еще бы, Эммануэль живет очень далеко, и без машины мне пришлось добираться общественным транспортом больше часа, а у большинства здесь есть машины. Нас всего человек двадцать, и я рассчитываю увидеть автобус, который заберет нас, но вместо этого к зданию подъезжает целая колонна черных мерседесов с одинаковыми наклейками на стеклах. Я сажусь в одну машину с Изабеллой и Марией. Я бы предпочла ехать вместе с Бруно и Вуном — из моих коллег я знаю их лучше всего, но их машина уже заполнена. Между тем Изабелла и Мария явно продолжают спор, который они начали накануне, и я решаю даже не пытаться разобраться в сути проблемы.
— Это потому, что в Мексике хреновое образование, как и во всех остальных странах, по сравнению с США, — выдает Изабелла сентенцию в своем репертуаре.
— Белла, ты из Сан-Диего, это на границе, это же, блин, почти Мексика, — Мария, которая сама родом из Мексики, никогда не устает что-то доказывать Изабелле.
— И что? Нас разделяют сотни лет цивилизации, — Изабелла, как всегда, уверена в своей правоте и в который раз демонстрирует, что с ней бессмысленно вступать в спор.
— Прикиньте, теперь Лорэн унаследует абсолютно все состояние своего отца, — со свойственной прямолинейностью вдруг произносит Изабелла, не стесняясь даже присутствия шофера, который работает на Эммануэля. — Вы себе вообще можете представить, насколько он богат? Не удивлюсь, что ему придется самому вступить в должность генерального директора компании отца, и тогда прости-прощай карьера в науке.
— Не факт, — вмешивается Мария, которая до этого смотрела на Изабеллу со скучающим видом, но которую явно не прельщает идея остаться без научного руководителя в середине аспирантуры. — Сейчас на роль всяких там генеральных директоров вполне можно нанять верного и надежного уполномоченного и спокойно заниматься своими делами.
— Все равно мне непонятно, уйдет Лорэн от нас или нет. А если он все-таки уйдет, у нас могут забрать финансирование?
Честно говоря, я не понимаю Изабеллу. Мы едем на похороны, и пусть она даже никогда не видела Лорэна-старшего, но все же это был человек, и этот человек был кому-то дорог, и его будут оплакивать. По крайней мере, так думаю я.
— Кстати, ты в курсе, что Рустерхольц умер? Какое-то время сплошных смертей, — продолжает Изабелла.
При упоминании о Рустерхольце я покрываюсь холодным потом.
— Как умер? — не верю я своим ушам.
— Убили его. В тюрьме. Нам сегодня сообщили, до того,
