не производить никаких звуков, стал наживлять гайки. Между тем пара местных «гоблинов» видимо вдоволь находившись по залу, решили подняться в кабинет. Решетка держалась на паре наживленных болтов, но я решил затаиться.
— Кендзи, давно хотел тебя спросить, — сказал пискля, — а почему этот склад все зовут Музеем?
— Такуми, ты просто слишком мало тут работаешь, — ответил ему Бас, — раньше тут была какая-то супер-пупер важная лаборатория. С отдельным доступом, со спецпропусками, даже на посту стояла какая-то элита, мать их за ногу. Злые были парни, и здоровые, как черти. Нас сюда в то время и близко бы не подпустили.
— А теперь-то что? Бросили и ушли? — перебил его первый.
— Слушай. Что ж ты такой суетной? Была, пару лет помнится, а потом в один миг всё закрыли, работников некоторых перевели, кого еще куда — не знаю, с нами-то ученые особо не контачат. Голубая кровь, не то что мы, работяги. — медленно протянул басовитый. — Приезжали какие-то спецы, всё тут чуть не с лупой просмотрели, всех опросили как бы не на полиграфе даже, да и умчались так же быстро как приехали. Наши поговаривают, потеряли они что-то ценное. Но сам понимаешь, всей правды у нас никто не знает.
— Погоди, а музей-то причем тут? — снова затараторил писклявый. — Склад и склад, ну там подсобкой можно еще обозвать.
— А это вообще отдельная история, — хохотнул Кендзи (я уже запомнил их имена), — после всей этой кутерьмы прежний зам этой лаборатории, а ныне самый что ни на есть важный рукойводитель среди ученых, Сугита Кэйташи, распорядился оставить здесь всё как есть.
— В смысле, — перебил его напарник, — так ты говоришь тут верх дном все перевернули, под микроскопом рассматривали, а тут чистота и порядок.
— Так и было, сначала всё пересматривали что только стены не простукивали, хотя в этом я не уверен. Потом всё вывезли отсюда, нас в те дни заставляли грузчиками быть, а кто нас спрашивал тогда? А потом завозили всё обратно и сказали, чтобы уложили всё, как и было. Тут целая делегация была, смотрели по старым фото и видео, что где стояло и аналогично ставили. С неделю, кажется, был тут этот шалман, уж не знаю зачем оно понадобилось.
— А про музей-то что? Как-то логики не вижу пока, — писклявый настойчиво интересовался, хотя признаюсь, сам с удовольствием слушал. Верно говорят, хочешь узнать о предприятии — спрашивай сторожа да уборщицу, вот кто весь расклад даст.
— А после Сугита-сан стал сюда частенько захаживать, да по часу-другому тут обретается. Заметил какая тут чистота? — Басу явно льстило такое внимание хоть плохонького и родного, но все же подчиненного. — Так вот, сюда ежедневно особо ответственную уборщицу пропускают, она тут и поддерживает идиллию.
— Эх, нам бы в служебное помещение хотя бы плохонькую отправили, — мечтательно сказал Пискля, — а то задохнемся от пыли скоро.
— Задохнемся мы скорее от запаха твоих носков, Такуми, — резко ответил Бас. — Как еще с тобой моя сестра двоюродная живет?
— Так я тут сутками в этих ботинках, а дома разутый всегда хожу, — нашелся первый, — так мой организм на стеснения реагирует.
— На капусту маринованную он у тебя реагирует, еще раз устроишь нам газовую атаку на посту — переведу в патруль, будешь двадцать четыре часа в сутки по улице проветриваться, — твердым голосом сказал старший охранник и продолжил, — всё, хорош, пошли на пост, отметим, что осмотр проведен, живых не обнаружено, мертвых тоже, всё оборудование выключено.
Я услышал их шаги на лестнице и смог спокойно выдохнуть. Тайна отсутствия пыли раскрыта, хотя зачем сюда устраивать ежедневное паломничество не совсем ясно, ну да оно и не моя забота.
— Смотри-ка, — вдали послышался голос писклявого, — а хреновина то эта теплая.
Вот хрен ли его понесло руками тут всё хватать? Сказали иди, значит иди и не рыпайся.
— А и правда, есть немного, — согласился бас, — однако эта не наша с тобой головная боль. Укажем как сказал, мы осмотрели, происшествий нет, а там пусть эти аналитики сами хотят, идут и смотрят. Наше дело маленькое.
— Так ведь вот тебе, подозрительный момент, разве не ты ли меня обучал всё подмечать? — не успокаивался первый.
— Обучил на свою голову, сам не рад. Вот подумай, что мы скажем?
— Ну что потрогали, заметили, что теплый, и доложили.
— Ой ведь попался мне идиот на мою седую голову! — кажется старший уже начал терять терпение. — Дурень, а кто тебе разрешал оборудование ручонками своими грязными трогать? Оно поди миллионы стоит! У нас как в инструкции написано — визуальный осмотр. Так?
— Ну да, так. Вы мне сами давали его наизусть учить, — виноватым тоном произнёс писклявый.
— Выучить выучил, а прочитать забыл. Визуальный значит глазами, а как ты на глаз температуру смог определить? Вот видишь, никак! А следовательно мы глазами посмотрели, свою работу выполнили. Пошли уже, горе луковое, пора кофе пить.
Раздался в отдалении негромкий писк, и снова воцарилась тишина.
Закручиваю последние гайки и в обратный путь. Пронесло, вот только чувство тревоги так и не пропало. Что же еще сейчас свалится на мою голову?
Глава 16
Обратный путь занял значительно меньше времени, чем дорога туда. Полз я, стараясь не шуметь, однако пару раз из-за спешки длинное колено вентиляции негромко скрипнуло. Надеюсь, я успеваю на место работы раньше, чем вернется Сато.
Вдали уже было видно полоску света от разобранной мной части короба. Последние метры я преодолевал медленно и стараясь не дышать. В паре метров я и вовсе остановился и весь превратился в слух. Кроме негромкого гудения консоли управления в этой комнате, никаких больше звуков не было.
Я преодолел оставшиеся пару метров и выбрался наконец из этого проклятого вентиляционного канала. Медленно приоткрыв дверь, я осторожно осмотрелся — на складе кажется никого нет. Тогда сразу займусь аннулированием улик, в первую очередь прикручу назад стенку. Это не заняло много времени, и, если верить инструкции к пульту, никаких ошибок на нем не высвечивалось, значит система не обратила внимание на инородное тело в вентиляции. Это прекрасно, ведь в случае обнаружения несанкционированного доступа я был бы первым подозреваемым.
Окинув себя взглядом, я понял, что в пыли с ног
