взгляда, будто хотел, чтобы каждое его слово проникло мне под кожу. — Хельтайн скормил нам первую, отведя взгляды от своей, и пока мы пировали и радовались победе над тварями, тритоны беспрепятственно крали невинных женщин, — процедил Келленвайн. — Все еще считаешь, что он невиновен?
А я не знала, что ответить. Я уже ничего не знала.
Положив ледяную ладонь на лоб, я закрыла глаза, пытаясь уложить все сказанное в голове. И хотя мне очень хотелось верить в то, что Хель был на такое неспособен, но… Но я видела его истинную натуру. Кто-то вроде него как раз-таки был очень даже способен обвести Келленвайна вокруг пальца, подставить сородичей, преследуя свои цели, а затем велеть своим подчиненным похитить женщин.
Но…
Я вспомнила, что он сделал для нас с Лейлой и сколько раз подставлял мне плечо, и тяжело сглотнула.
— Я хочу его увидеть.
— После всего, что я сказал, ты хочешь его увидеть? — опасно низким тоном проговорил он.
И я глазом не успела моргнуть, как он уже навис над моим креслом, упираясь в подлокотники и пронзая меня ледяным взглядом.
— Причина, Абигайль.
Келленвайн был в бешенстве. И если я буду ерничать, все только усугубится. Я не могла так рисковать.
Стиснув лежащие на коленях руки в кулаки, я вскинула подбородок и холодно проговорила:
— Потому что пока ты стоял плечом к плечу со змеей, что пыталась убить нашу дочь, Хельтайн спас ее. Ты должен ему не только клятву, мой ярл. Ты обязан ему жизнью Лейлы! Если она для тебя правда что-то значит, то ты мне не откажешь.
В серых глазах за мгновение промелькнула боль, вина и целый ураган эмоций, но в следующий миг он уже оттолкнулся от кресла и отошел к камину.
— Я пойду с тобой, — после долгой паузы мрачно проговорил он.
— Нет. Я буду говорить с Хелем наедине.
Келленвайн тяжело выдохнул, сжал челюсти, но кивнул.
— Как пожелаешь.
Я поднялась, намереваясь отправиться в подземелье прямо сейчас, но уже у самой двери остановилась и оглянулась на мужа.
Почему-то грудь стянуло от его вида.
— По-другому я не могу, — тихо проговорила я и, толкнув створку, вышла в коридор.
* * *
Гулкое эхо от моих шагов разлеталось по темному коридору подземелья, а в ушах стучал пульс. Каждый шаг давался мне сложнее предыдущего, потому что стоит мне дойти и увидеть Хельтайна внутри сырой темницы, как все то, что сказал мне Келленвайн станет реальностью.
Мои эмоции были в полном хаосе, но один разумный вопрос все же смог пробиться через бушующий океан тревоги: почему Хель позволил страже себя схватить?
Ответа у меня не было, но я цеплялась за этот вопрос, как за крохотный островок надежды, не желая мириться с тем, что я много дней провела бок о бок с коварным монстром и что этот же монстр был суженым моей дочери.
— Я не ждал тебя, матушка, — раздался непривычно мягкий и спокойный голос.
У меня в горле встал ком, а ноги будто примерзли к земле. Я не могла пошевелиться, не могла преодолеть последние пару метров, отделяющие меня от Хельтайна.
Но разве не за этим я пришла? Разве не хотела поговорить?
Пришлось приложить все силы, чтобы сдвинуться с места, и картина, которую я даже не хотела представлять, наконец, предстала моим глазам.
Хельтайн, как обычно красивый и расслабленный, сидел на узкой лавке темницы с величием короля восседающего на троне. Его белоснежные волосы были заплетены в длинную косу, а торс едва прикрывал халат из алого шелка.
Он смотрел на меня с теплыми искорками во взгляде, и от этого на сердце стало так тяжело, что впору было драть грудь когтями, чтобы избавиться от этого чувства.
— Твой муж уже все тебе рассказал, — проговорил Хель, склоняя голову набок и слегка щурясь. — А ты не дура, и поняла, что все сказанное им — правда. Так зачем ты пришла?
Я с трудом сглотнула и отвела взгляд. Почему у меня было такое ощущение, словно я задыхалась?
— Как твоя матушка, — начала я, но мой голос был каким-то каркающим, — я не могу винить тебя, сперва не выслушав.
В темнице повисло молчание, и я, переборов себя, вновь посмотрела на Хельтайна, а он смотрел на меня со странным выражением, которое я еще не видела. Но стоило нашим взглядам встретиться, как он усмехнулся и опустил голову.
— Ярл будет полным дураком, если упустит тебя, — пробормотал он и, снова подняв глаза, произнес с кривой улыбкой: — Наше царство не такое, как Туманные Острова. Для нас человеческие женщины лишь рабыни для утех и рождения детей, но не более. Хотя лишь благодаря вам мы все еще существуем, — он фыркнул и запрокинул голову к потолку, будто там было что рассматривать. — Это такой бред, даже рассказывать смешно и тошно.
Меня всю выкрутило изнутри.
С каких пор красноречивый Хельтайн не мог подобрать слова?
— Продолжай, — проговорила я хрипло.
Хель облизнул губы и встретил мой взгляд.
— Уже несколько веков среди нас не рождаются сирены. Так что мы крадем женщин и используем их, что бы они подарили нам новое поколение. А я… Скажем так, я не образцовый представитель своего вида. Мать скрыла беременность и мое рождение от отца, и несколько лет растила меня самостоятельно. За это время она успела знатно меня «испортить». Я ненавижу существующий порядок.
Если ты ненавидишь его, то зачем велел своим тритонам украсть женщин?!
Я кричала и кипела изнутри, но пообещала себе терпеливо выслушать его объяснения.
— И этот порядок способен изменить лишь царь.
— А ты его сын, — произнесла я.
— Верно, — улыбнулся он. — Пятый сын.
Значит, Келленвайн понял все правильно.
Я криво улыбнулась.
— Длинноватая очередь к трону.
— Нет. Мой брат позаботился о том, что бы избавиться от конкурентов. Меня он не тронул, потому что считал бестолочью, — в голосе Хеля послышалось легкое пренебрежение.
Так, вот в чем дело… Вот, почему с первого взгляда Хельтайн казался этаким весельчаком и остряком, который своим длинным языком вечно нарывался на проблемы. Это была не более, чем маска, которая позволила ему выжить.
Хотя даже представлять было страшно, на что же была похоже его жизнь.
Сочувствие к нему кольнуло грудь, но тут же потонуло в море беспокойств и сомнений.
— Это обычное дело. Когда приходит пора передать престол, остается только один наследник. Но если царевичей все же несколько, устраивается состязание.
Тревога в груди разрослась. Шестым чувством я поняла, что мы дошли до самого «вкусного» и мысленно подобралась.
— Каждому царевич набирает рать
