праздничную неделю.
Но когда я возвратилась в гостиную, то с удивлением обнаружила, что Корделия ликует от счастья:
— Руперт предлагает нам встретить Рождество вместе с ним и Арчи! Где, ты сказал?
— В Дербишире, — ответил Руперт.
— Очень далеко за городом, но там будет много народу и очень весело.
— Я не знаю, насколько это возможно, — усомнилась я, — не будем ли мы там лишними. А чей это дом?
— Это возможно, раз я это предлагаю. Лишними вы не будете, можешь не беспокоиться, а дом этот принадлежит моему двоюродному брату, — пояснил Руперт. — У него есть дочь, почти ровесница Корделии. И сын. Ваше присутствие там будет весьма кстати. Мэгги очень обрадуется.
— Мэгги?
— Жена моего брата.
— Мне кажется, совсем необязательно куда-то ехать. Мы с Корделией, в конце концов, не бездомные. Нам есть где провести Рождество.
— Но здесь так скучно, — захныкала Корделия. — Я хочу куда-нибудь поехать. Почему я должна сидеть дома, когда все собираются в гости? А дочка Мэгги красивая?
Руперт серьезно посмотрел на Корделию и сказал:
— Она хороша собой. Но на тебя не похожа. Не бойся, твою красоту она не затмит.
— Я знаю, чем тебя приманить, — обратился ко мне Арчи. — Этот дом, куда он вас приглашает, самый знаменитый из всех английских домов с привидениями.
— Не может быть! — воскликнули мы в один голос с Корделией.
— Говорю вам — это так.
— Чепуха, — вмешался Руперт, — глупые сказки. Но статью из них состряпать можно.
— Всегда мечтала увидеть какого-нибудь призрака, — похвасталась Корделия.
— Ты рискуешь разочароваться, — предупредил ее Руперт.
Глава 18
— Мне уже лучше, — сказала Корделия, хотя лицо у нее было белее полотна. — Ты можешь закрыть окна. Я скоро совсем приду в себя.
Арчи нажал на кнопку, и стекло медленно поднялось. Морозный воздух помог нам обеим взбодриться. В просторной и удобной машине Руперта, которую вел Арчи, я готова была путешествовать хоть целую неделю. Арчи старался ехать как можно скорее, поскольку боялся, что нас остановит полиция: багажник и салон у нас были завалены ящиками спиртного. Мы то и дело обгоняли на шоссе неторопливо ползущие машины, и каждый раз нам вслед раздавались оглушительные гудки возмущенных автомобилистов, которым приходилось уступать нам дорогу.
— Не гони так, Бога ради, — протестовал Руперт. — Ты нас угробишь.
— Еще не время сбавлять скорость. Вот уедем подальше, — возражал Арчи.
— Ты думаешь о своих поэтах или о Максе? — толкнула меня в бок Корделия.
Моей семье определенно не давала покоя моя дружба с Фрэншемом. Корделия знала, что меня раздражают любые замечания на эту тему, тем более — в присутствии посторонних, а уж когда мы оставались с ней вдвоем, она обязательно позволяла себе какое-нибудь ироническое замечание.
— Не угадала, я думала о том, что мне надеть.
Я недовольно оглядела коричневое пальто, в котором решила отправиться в путешествие, и черную шляпу и снова погрузилась в размышления.
Перед отъездом Арчи сказал Руперту, что было бы просто неприлично с их стороны, пригласив меня на Рождество, не позаботиться о моем праздничном наряде. И Руперт с готовностью выделил необходимую сумму на покупку одежды для меня.
Мы с Арчи с радостью отправились на Бонд-стрит — посмотреть, что можно выбрать в лучших лондонских магазинах. Арчи подошел к решению проблемы с редкостной тщательностью. Набрав несколько костюмов и платьев, он отправлял меня все это мерить.
Можно было только удивляться, сколь серьезно он отнесся к процессу поиска и выбора и с какой быстротой ему удавалось отыскать среди огромных рядов вешалок то, на что стоило обратить внимание. Характеристики он всегда давал односложные, но очень конкретные: либо «превосходно», либо «никуда не годится». Но когда я увидела сумму на чеке, то чуть не упала в обморок.
— Я не смогу вернуть эти деньги Руперту даже через год! — призналась я Арчи.
— Не проблема, Хэрриет, мы пригласили тебя, и мы за это отвечаем. Запомни, Руперт терпеть не может женщин, которые плохо одеваются.
Я не сомневалась, что он говорит это из вежливости: Руперту на самом деле было совершенно безразлично, как одеты и женщины, и мужчины, его окружавшие.
— А сейчас иди и померяй вот эту юбку, — он сунул мне в руки еще одну вещь и подтолкнул к примерочной.
Я направилась в кабинку, словно во сне, все еще не в силах примириться с мыслью о том, что им пришлось потратить столько денег только ради удовольствия видеть меня хорошо одетой все то время, пока мы будем в гостях у брата Руперта.
— Но ты же раньше терпеть не могла ходить по магазинам! — воскликнула Порция, когда я вывалила на кровать целый ворох покупок.
— Это потому, что я не умела выбирать одежду. Когда смотрела в зеркало, то видела только свои растрепанные волосы и некрасивый нос, и не могла разобраться, как на мне сидит какая-нибудь вещь. Когда мне приходилось что-то покупать, я заранее была уверена, что мне ничего не идет и все будет висеть мешком. К тому же я не представляла, что именно мне нужно, но с Арчи все оказалось по-другому. Видишь, сколько он мне насоветовал!
— Мне бы не очень понравилось, если бы кто-то захотел помогать мне при выборе одежды, словно я маленький ребенок, — заметила Порция, разглядывая темно-вишневый костюм из джерси. — Я никому не позволяю указывать мне, что делать, и прислушиваюсь только к мнению Сьюк. Но она — другое дело. Чудесные туфли, хотя, по-моему, немного детские. Но выглядят как хрустальные, прямо для принцессы. Офелия умрет от зависти, когда все это увидит.
— А что ты об этом скажешь? — спросила я, накрасив губы темно-красной помадой, которую мне тоже подобрал Арчи.
— Боже мой! Кто бы мог подумать — Хэрриет начала пользоваться косметикой! Я помню, ты говорила, что только избалованные богачи могут позволить себе тратиться на такую ерунду, когда шахтеры голодают.
Арчи позаботился, чтобы макияж соответствовал новой цветовой гамме моего гардероба, и по его совету я приобрела также блестящие тени для век и легкие бледно-розовые румяна.
— Смотрится очень красиво, — согласилась Порция, — твоя кожа кажется более бархатистой, а глаза становятся выразительнее.
— У меня и тушь есть.
— Значит, с тобой действительно что-то случилось! Макс лишится дара речи, когда с тобой встретится.
Вечером накануне отъезда в Дербишир мне принесли домой большую посылку. В ней оказался темно-красный кожаный чемодан, а в нем маленькая дамская сумочка такого же цвета. Арчи развернул записки и прочел:
— «Дорогая Хэрриет, прошлой ночью нам приснился страшный сон, в нем у тебя был чемодан из ИСКУССТВЕННОЙ кожи. Любящие тебя Р.
