Ты готова к новому испытанию, Корделия? А как насчет джема, взбитых сливок, миндального печенья и вишневого варенья?
— О-о-ооо… — протянула Корделия, прижав к губам салфетку.
Официант уже направлялся к нам с подносом, уставленным тарелками и вазочками с шоколадными пирожными, муссами и джемами.
Руперт сдержанно отказался даже попробовать все это. Я съела только одно печенье.
— Тебе, Арчи, предстоит нелегкая работа. Я сомневаюсь, что ты с ней успешно справишься. — Он посмотрел на Корделию. — Конечно, у тебя есть опытный и надежный помощник, но…
— Похоже, пойдет снег, — сказал Руперт, развернув карту, — а ехать еще не меньше тридцати миль. Скоро начнет темнеть.
— Я мог бы давно довезти вас, — отозвался Арчи, заводя машину. — Боже! Какой ты трус! Не нужно было кричать, что я вас угроблю.
— Прошу тебя, Арчи, — взмолился Руперт, когда навстречу выскочил грузовик из непроглядной снежной дали, — если уж гонишь, хоть смотри внимательней на дорогу.
— Пожалуйста, — раздался жалостный голос Корделии, — остановите, меня опять тошнит.
— Ерунда, — возразил Арчи, — не с чего тошнить. Лобстер был немного жирноват, но не слишком.
Нам уже пришлось дважды останавливаться из-за приступов дурноты Корделии, и Арчи начал раздражаться на нее, считая, что она нарочно капризничает.
Корделия застонала, и я, не выдержав, крикнула, чтобы он остановился.
Арчи притормозил слева у обочины. Корделия выбралась из машины и схватилась руками за ствол дерева. Дирк, проснувшись от шума, залаял и тоже стал рваться на свободу.
— Черт! Я лучше выйду с ним на минуту, — сказала я, взяв его на руки.
— Веселое у нас путешествие, — иронически заметил Руперт. — Скоро стемнеет, метель усиливается, рвота не прекращается, можно хоть сейчас вызывать службу спасения. Надо выйти вместе с Хэрриет, нельзя ее отпускать одну.
Я застегнула пальто и, надев шляпу, вышла из машины вместе с Дирком:
— А мне кажется, ты преувеличиваешь, мне не нужны сопровождающие.
— Уже полпятого вечера. Смотри, как темно. Если на тебя нападут, кричи громче, мы придем на помощь. — И Арчи принялся протирать стекло.
Лес был больше, чем казался издалека. Я окликнула Корделию, но никто не отозвался. Дирк потянул меня дальше, обегая вокруг каждого куста. Я посмотрела на дорожку, уходившую в чащу, но следов Корделии не было. И я успокоилась, значит, она не отправилась в лес. Я решила возвратиться и осмотреть другие места. Я направилась туда, откуда, как мне казалось, пришла, но вскоре увидела, что забрела совсем не в ту сторону.
Небо быстро темнело, к тому же шел мелкий снег с дождем, но я принялась убеждать себя, что беспокоиться не о чем. Уйти далеко от шоссе я не могла, и, конечно, Руперт и Арчи сразу отправятся искать меня. Может быть, Корделия и Дирк уже вернулись и сидят в машине. Но тут я вспомнила, что она выскочила на улицу, даже не накинув пальто.
Снег усилился, и я, как это нередко бывает с человеком, попавшим в затруднительное положение, заметила, что тревожусь больше за свое новое пальто и шляпу, все время отряхиваю их от снега, нежели за собственную безопасность. Руки у меня окоченели от Холода, и я старалась засунуть их поглубже в карманы. Нащупав пальцами талон, который остался у меня после покупки бензина на последней остановке, стала вынимать бумажку и выронила ее. Но лишь только наклонилась, чтобы поднять ее, Дирк с лаем выпрыгнул из-за кустов, подбежал ко мне и лизнул в щеку.
Я была так рада его появлению, что даже не стала сердиться. Подобрав поводок, я еще несколько раз позвала Корделию.
— Ищи, — велела я Дирку, — ищи след…
Но он сидел, высунув язык, и смотрел на меня с недоумением.
— О Господи! Ну что ты за пес! Даже не можешь отыскать дорогу.
Я дала ему конфету, которая тоже нашлась в кармане. Прожевав ее, Дирк вдруг сорвался с места и понесся по снегу. Я бросилась за ним, крепко держа поводок. Но он вдруг опять сел и не желал пошевелиться, пока я не дала ему еще один леденец. Так он всякий раз останавливался, требуя очередного поощрения, пока мы не добрались до опушки леса. В свете фар я увидела в машине Арчи и Руперта, но Корделии с ними не было.
— А мы уже решили, что тебе встретился в лесу прекрасный принц на белом коне, который подхватил тебя и умчал в сказочный замок, — смеясь, заметил Арчи.
— Где же Корделия? — воскликнул Руперт.
— И я хотела бы это знать! Я позвала ее, а потом отошла от дороги и чуть не заблудилась. В этом лесу можно легко сбиться с тропинки, да еще в такой темноте.
Руперт помолчал с минуту, нахмурившись, — видимо, втайне он уже сожалел, что взял нас с собой, — поездка длилась вдвое дольше, чем следовало, — и наконец сказал:
— Ладно, нужно идти искать ее.
— Оставайся-ка в машине, Хэрриет, — велел Руперт.
— Нет, — упрямо возразила я, — я пойду с тобой. — Сняв пальто и шляпу, я положила их аккуратно на заднее сиденье. — Дирк привел меня назад к вам, может, он отыщет и Корделию. Дирк, дружок мой, ну постарайся. — Я дала ему понюхать пальто Корделии. — Ищи ее, ищи!
Дирк принюхался и вдруг рванул с места с дикой скоростью. Мы едва успевали за ним.
Валил густой снег, и уже совсем стемнело. Я кричала и звала Корделию, но мой голос звучал так глухо, что едва ли его можно было услыхать с двадцати шагов. Меня охватила паника, и я готова была расплакаться от страха за сестру, когда Дирк с лаем бросился к высохшему дереву. Корделия пряталась под ним от снега, она была так напугана и так замерзла, что почти не реагировала на наше появление. Я кое-как натянула на нее пальто.
— Накинь вот это. — Руперт снял свое пальто и отдал его мне. — Прекрати реветь, ты же хвалилась, что ничего не боишься. Где твоя храбрость? Пошли обратно, в машине быстро согреешься.
Мы повели Корделию назад, пробираясь через кусты, занесенные снегом, хлеставшие нас по лицу заледеневшими ветками.
В салоне было очень холодно, и Арчи пришлось ждать, пока машина прогреется, минут десять, зато после мы почувствовали себя как в турецкой бане. Корделия сидела некоторое время в оцепенении, но, отогревшись, пришла в себя.
— Я больше ни за что не пойду в лес — какое ужасное место, только посмотрите на мои руки!
Ее руки были исцарапаны и перемазаны грязью, несколько царапин виднелись и на лице.
— Это Дирка надо благодарить, — с гордостью сказала я, погладив его и почесав за ухом, — без него мы бы заблудились.
— Согласен, —
