Читаем без скачивания Оковы призрачных вод (СИ) - Ллирска Бранвена

Работу ему подбросил старый знакомый — бывший коп, Маркус Хорн по прозвищу Закавыка. Впрочем, он всегда был хорошим копом — с ним было легко договориться. Он же пообещал ему напарника (которого Чед не знал): тот должен был появиться в начале второго на углу у триста шестьдесят третьего номера и представиться как Стаггер Ли. Шутник этот ниггер…

Перевалило за четверть, а долбанный напарник все не появлялся. Чед начинал нервничать, припоминая, что голос Маркуса по телефону звучал как-то странно. Конечно, дилеру надо чем-то платить, и если он не поправит свои финансы сейчас, то может начинать мечтать об уютном местечке за решеткой — там до его задницы хотя бы не доберутся. И все же попахивало кидаловом. Наверное, лучше делать отсюда ноги и…

— Чед Белоручка?

Чед едва не подпрыгнул. Обещанный напарник не знал его по имени, и основной кликухи знать не должен был. Резко обернувшись, Чед уже замахнулся с ходу двинуть неизвестного в висок покрепче, но почему-то промазал. И тут глаза у него полезли на лоб: перед ним стоял белый. И просто какой-то белый, а тот самый слизняк-блондинчик из Чикагской окружной, что мотал там свой срок лет пятнадцать назад. Фифочка. Зубная фея.

— Стаггер Ли — это я, — нахально улыбнулся этот говнюк.

— Какого хрена? — Чед даже немного растерялся. — Ты откуда выискался, кусок дерьма? Стаггер Ли! Говноед охреневший! Ты ж в собственное очко пальцем не попадешь, тоже мне, мокрушник!

Чед люто ненавидел Фифочку. И заслуженно: нехрен белому засранчику прикидываться негром! Это, в плане, когда он стал драть глотку вместе с Диким Индюком и разом сделался в почете у всех пацанов. Конечно, эти их дедовские песни Чеда не трогали, но это были ниггерские песни, и эта белая сука не должна была красть их! Чед ненавидел Фифочку, и неоднократно разъяснял ему это в тюремном сортире. И вот теперь этот прыщ говорит, что его прислал Маркус Закавыка?

— И это, типа, блядь, тебя прислал Закавыка? — повторил он вслух.

Фифочка обнажил зубы в отвратительной ухмылке, медленно разматывая какую-то странную удавку:

— Конечно, нет, Белоручка. Маркус Закавыка навел меня на тебя, понимаешь? И в благодарность за это я не стал отрезать ему причиндалы, а просто повесил его на шнуре от утюга. А вот тебе, пожалуй, все-таки вначале отрежу. — Он пафосно загасил окурок на груди Чеда, завоняло смоленой кожей и жжеными волосами. — Хотя нет, зачем марать руки? Ты сделаешь это сам.

***

— Ma-a-a!.. — открыла было рот Мэдди, чтобы снова позвать заплаканную женщину.

И тут Ллеу почувствовал, как щелкнул затвор в ее мозгу под его пальцами. Песнь, лупившая его обухом и жалившая исполинским жалом, одновременно делилась с ним своей властью! Своей силой.

«Не надо кричать, Мэдди. Не надо никого звать. Просто открой мне дверь и… И помоги до нее дойти. Вот так, хорошо. Меня зовут, понимаешь? Должен ли я взять тебя с собой, Мэдди? Хочешь ли ты пойти? Потому что я не хочу принуждать тебя».

Глава 18. Пороги коварны

— Что-что сделал???

От изумления Нёлди снова забыл непреложное правило: отвечать на вопросы, а не задавать встречных. Но она же не могла спросить то, что спросила? Ему наверняка причудилось. Еще одно секундное помутнение рассудка, это пройдет.

— Прости, что? Мне кажется, я не совсем понял тебя.

Фоморка терпеливо повторила вопрос, напряженно и пытливо всматриваясь ему в глаза. Слово в слово повторила. Тот же безумный абсурд. А через секунду еще и прибавила, продолжая колоть в лицо стальным острием холодного взгляда:

— И имеешь ли ты сам к этому какое-либо отношение?

Кажется, такое называют «последней каплей». После которой море выплескивается из берегов. Именно так нежданно выплеснулась капля за каплей набиравшаяся внутри злость. Какого фиолетового тролля? Вначале его обвиняют в изнасиловании несовершеннолетней — вот больно надо! Даже если бы это не было равносильно самоубийству! Что за кайф совокупляться с недоразвитым существом, в самом деле? А теперь, бонусом, значит, хотят навесить не меньше, как посягательство на коронованную персону? Это, чтобы уже ощутимо костром запахло, что ли?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Конечно! — дрожа от ярости, выплюнул Нёлди. — И первый Мор — тоже моих рук дело! И второй, чего уж там. И Гальтвирский лес тоже я сжег. И королеве Аинэке череп проломил. И… что там еще? А, да, Кеннеди застрелил тоже я. И Цезаря заколол, двадцатью с чем-то там ударами кинжала. В прошлой жизни, конечно, но как сейчас помню! И этой их, деве Марии живот надул. Она все, дуреха, думала, что от святого духа! И башни-близнецы…

Узкая ладонь королевы Эйтлинн голубой молнией мелькнула в воздухе. В голове загудело так, точно там раскололся знаменитый котел Достохвального Брана. Нёлди машинально пощупал зубы прокушенным языком. Шатаются. Однако затрещина его несколько отрезвила. Ты точно рехнулся, никс! Ничего лучше не придумал, кроме как злить фомора?

— Ну-ка прекрати паясничать! С меня одного паяца вот так достаточно! — Бледная от гнева Эйтлинн черкнула себя по горлу. — Будешь говорить по-хорошему или мне слетать к твоей подружке-викканке за ее замечательным стальным страпоном и поговорить с тобой так, как ты понимаешь?

— Не надо. — Нёлди проглотил сгусток крови. — Я впервые слышу о похищении. И нет, я не имею к нему никакого отношения. Прости, на меня что-то нашло.

Он осторожно потер пульсирующую от боли щеку. Самому себя лечить — дело безнадежное, все равно что воду из колодца черпать и обратно лить. Эйтлинн встала и через минуту вернулась с пакетом льда. Нёлди благодарно кивнул и осторожно осведомился:

— Его что, и правда похитили?

— Подменили.

Тут и здоровый с ума сойдет!

— А что с Глейп-ниэр?

— Она у Киэнна.

Нёлди снова непонимающе потряс головой:

— Тогда почему не он меня допрашивает? Не то, чтобы я жажду встречи с Плетью, но, если все так, как ты говоришь… Или...? — Вопрос повис в воздухе: «…или король мертв?» — Где он сейчас?

Ему на мгновение показалось, что реальная Эйтлинн — всего лишь искаженный фетч. Ломанный, ползущий по швам. Когда странный спазм, перекосивший ее черты, прошел, фоморка отвернулась, едва заметно кусая губу.

— Полагаю, где-то… развлекается.

— В смысле?.. — начал было Нёлди и тут же испуганно замолчал. Даже не за свои зубы испугался. «Тот, прежний Киэнн, — вспомнилось ему. — Может статься, он вовсе не умер. Он просто спит».

Эйтлинн сердито поморщилась:

— В том смысле, что шляется невесть где, выделывается перед местной шпаной и пытается доказать не знаю кому, вероятно, самому себе, что очешуенно крут. А заодно, полагаю, смалит траву, нюхает кокс, глотает ЛСД или, может быть, ширяется героином. Исключительно в благих целях!

Нёлди счел наиболее разумным промолчать. Все равно он не знал, как на это реагировать.

В этот момент откуда-то из-за стены вдруг долетел мальчишеский крик. Вернее даже — перепуганный визг.

— ¡Lobo! — послышалось Нёлди. — ¡Nagual!*

* (исп.) Волк! Нагваль!

Нёлди недоуменно поднял брови, но Эйтлинн уже сорвалась с места и опрометью вылетела за дверь. Подменыш, догадался Нёлди. Ну, логично же. Правда, с чего бы королеве так переживать за какого-то там подменыша? Дурья твоя башка! Нёлди снова хлопнул себя ладонью по лбу. Если подменыш умрет, то вернуть истинный облик и природу фейри юному Дэ Данаану уже никак не выйдет. Немудрено…

Он выполз из постели и, шатаясь, поковылял вслед за фоморкой. Как знать, вдруг помощь не лишней окажется. Ноги, правда, все еще еле слушались. Кое-как добравшись до двери, Нёлди повис на дверном косяке, тяжело дыша. Потом собрался с силами и переступил порог (для фейри порог и без того — сложное подпространство, где легко оступиться и увязнуть в силках чужого мира, а уж для едва живого фейри и подавно). Сделал еще полдюжины шагов, отзывавшихся пронизывающей до костей болью, и наконец заглянул за вторую дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Так и есть. Вот он, точный слепок Ллевелиса Дэ Данаана. Зачем-то липнет к оконному стеклу, сверкая голыми ягодицами, всматриваясь в сетку червонного золота на черном платье ночного города. И Эйтлинн липнет рядом с ним, испуганно прижимая мальчишку к себе. А подменыш ли? Никогда не замечал плавников у маленького полуфомориана… Вот хвост у него точно всегда был. Длинный змеиный хвост, с погремушкой, как у кобры…