Читаем без скачивания Приключение на миллион - Питер Мейл

— Пожелай мне удачи!

Проходящие могли бы увидеть удивительное зрелище — постриженный монах целовал в губы молодую женщину, но, к счастью, мимо них никто не прошел. Беннетт вылез из машины, обеими руками поддернул кверху свое новоявленное пузо, завесил лицо капюшоном и быстрой походкой направился к церкви — руки скрещены на груди, голова опущена, бумажный живот тихо шелестит в такт шагам.

Высокие платаны занавешивали аллею своей тенью, поэтому Беннетту пришлось на секунду остановиться, чтобы дать глазам привыкнуть к полутьме после слепящего света площади. Он подошел к задней двери церкви и быстро глянул направо и налево. Никого. Повернул ручку двери, дернул. Никакого результата. Идиот. Двери открываются внутрь. Он еще раз повернул ручку, толкнул дверь. Не поддается. Живот свело от нервного напряжения. Видимо, кто-то закрыл дверь на щеколду изнутри. Вот черт, ему придется идти через центральный вход.

На площади перед церковью Жерар и его напарник мучились, сидя в раскаленной на солнце машине. Громкость сигнала была снижена почти до нуля, поэтому они слышали только глухой равномерный гул, возвещавший о том, что маячок работает и что сумку с деньгами, которую они оставили в церкви, пока не забрали. Жерару уже надоело слушать жалобы напарника на ужасную жару.

— Ты думаешь, что нам плохо, — сказал он. — А вот каково вон тому несчастному, завернутому в одеяло? — Оба посмотрели на упитанную фигуру монаха, который торопливо взбирался по ступеням церкви. — Одного вида достаточно, чтобы навсегда остаться атеистом. — Он взглянул на непонимающее лицо напарника и покачал головой. — Ладно, забудь. Расслабься, недолго осталось ждать.

Беннетт стоял в конце нефа и ждал. Коленопреклоненная женщина перед алтарем поднялась наконец и пошла зажечь свечу. Она повернулась, увидела его, подошла и почтительно склонила голову.

— Отец мой, — сказала она.

Беннетт ощутил приступ паники. Что он должен на это ответить? И должен ли вообще что-то говорить? Он кивнул ей в ответ.

— Благословляю тебя, дитя мое, — сказал он.

Она благодарно улыбнулась. Хм, а ведь униформа — это не так и плохо, дает немало привилегий, подумал Беннетт.

Он нырнул во вторую боковую часовню и пошарил за почерневшей от времени ракой. Пальцы его нащупали нейлоновую ткань, и он выпустил из груди долгий выдох облегчения. Дрожащими пальцами расстегнул ремень и поменял новости вчерашнего дня на миллион долларов наличными. Газеты он засунул подальше за раку, туда, где нашел сумку с деньгами. Делая колоссальное усилие, чтобы не перейти на бег, прошел в тайную комнату, закрыл за собой дверь и вышел на улицу. Через несколько минут Беннетт уже сидел в машине, бледный, мокрый от пота, дрожащий от переизбытка адреналина. Он взял руку Анны и прижал ее к набитому деньгами округлому выступу под рясой.

— Ну что, дорогая, хочешь узнать, как это — быть миллионером?

Жерар повернул регулятор громкости сигнала на приемном устройстве. Сомнений не было — сигнал стал слабее. Значит, сумку уже забрали. Он завел машину, затем сморщился, когда сигнал вдруг заорал ему прямо в ухо. Из-за угла показался белый «пежо» и, медленно проехав через площадь, свернул на соседнюю улицу. Сигнал сразу же ослабел.

— Putain! Наверное, в церкви есть задняя дверь. — Он поехал вслед за «пежо», сохраняя приличную дистанцию.

Беннетт расстегнул ремень и позволил сумке с деньгами сползти по его ногам на пол машины. Он расстегнул ее и тихонько присвистнул, увидев туго перевязанные пачки стодолларовых купюр. Такого количества денег он в жизни своей не видел. Анна широко улыбалась и быстро вела машину по извилистой дороге, ведущей к холмам, в безопасность монастыря, отстукивая на руле ритм, пока Беннетт довольно фальшиво исполнял шлягер «Человек, который сорвал банк в Монте-Карло».

— Мы сделали это, — сказала она. — Черт побери, а ведь мы это сделали!

Беннетт повернулся и посмотрел назад. Ничего, кроме мерцающего отблеска жаркого солнца на стекле. Он почувствовал, как адреналиновый заряд покидает его тело и оно наполняется свинцовой тяжестью.

— Знаешь, — прошептал он Анне, наклоняясь к ее уху, — на вилле д’Эсте во всех номерах стоят огромные кровати. И они застилают их прохладными, шелковистыми льняными простынями.

— Там что, можно и обедать в номере?

— В номере можно делать все, что захочется. Давай поужинаем в постели завтра вечером, хочешь? В настоящей постели? Ручаюсь, тебе там больше понравится, чем на монастырской койке.

— Вы только посмотрите, он уже жалуется. Эти богачи вечно чем-то недовольны, бесконечно ноют. — Она нажала на тормоза и свернула на дорогу, ведущую к монастырю. — А если честно, мне показалось, что мы неплохо провели время и на монашеской койке.

Беннетт оставил Анну пересчитывать деньги и отправился принять душ и переодеться. Скинув рясу, он встал под струи ледяной воды и попытался смыть с себя напряжение последних нескольких часов. Завтра в это же время они будут уже по другую сторону границы, далеко от По, от Туззи и от всех возможных неприятностей. Он вытерся их общим полотенцем, оделся в свою одежду и не спеша направился назад в келью, ощущая под подошвами босых ног приятный холодок шершавых камней дорожки.

Анна все еще раскладывала пачки горками на одной из коек, проверяя каждую пачку, чтобы удостовериться, что По не подменил банкноты резаной бумагой. Она подняла глаза на Беннетта.

— Пока все в порядке, — сказала она. — Посмотри, правда, прекрасное зрелище? — Она пошарила рукой в сумке в поисках последних пачек, и вдруг улыбка на ее лице сменилась гримасой паники.

— Что с тобой? — спросил Беннетт, все еще улыбаясь. — Он что, забыл оставить тебе чаевые?

— Посмотри-ка, здесь что-то спрятано, вот тут, в углу. — Она быстро вывернула сумку наизнанку. — Видишь? Да вот же! — Беннетт протянул руку и нащупал небольшую твердую выпуклость в подкладке.

— Похоже на маленькую коробочку.

Анна нашла пилку для ногтей у себя в косметичке и поддевала нитки шва до тех пор, пока не смогла разорвать подкладку. Она вытащила продолговатую черную пластмассовую коробку и поднесла ее к свету. Лицо ее стало мрачным.

— Я уже видела нечто подобное в Израиле. Наши парни брали их с собой в патрульную службу.

— Ну и что это такое?

— Судя по всему, радиомаячок, с коротким диапазоном приема. — Она швырнула маячок на койку. — Господи Иисусе. Это значит, что гориллы По все время следили за нами. Они знают, где мы находимся. И сами они затаились неподалеку.

18

Беннетт первым прервал молчание, судорожно пытаясь найти хоть что-то положительное в их ситуации.

— Не расстраивайся, могло бы быть хуже. По крайней мере, По не знает, что мы нашли устройство. К тому же он не тронет нас, пока мы не скажем ему, где находится кейс, а то бы он уже перехватил нас по дороге.

Анна покачала головой, явно не убежденная этим аргументом.

— Может быть, они просто ждут, пока стемнеет. А затем проберутся сюда, схватят нас прямо в постели, отвезут куда-нибудь в тихое место и уж там… — Она содрогнулась. — По — злобный сукин сын, поверь мне. И еще он крайне злопамятен. Думаю, ему не составит труда заставить нас рассказать ему все, что мы знаем, и даже больше.

Беннетт вспомнил, как Симо проткнул пальцем бамбуковую палку, и тоже содрогнулся. Он поднял с койки маячок и взвесил его на ладони.

— А что, если разбить его?

— Сигнал пропадет, и они придут искать нас сюда. Они сразу поймут, что мы нашли маячок.

За окном сгущались сумерки, и комната, так же как и настроение ее обитателей, все глубже погружалась во тьму. Как они ни пытались придумать выход из своего плачевного положения, ничего путного в голову не приходило. Из монастыря был только один путь — по грейдеру, который вел на шоссе. И где-то там, на этом пути, притаились люди По.

— Слушай, но ведь мы точно не знаем, там ли они, — сказал Беннетт. — Я имею в виду, может быть, они нас потеряли по дороге. Маловероятно, но ведь возможно? Какой, ты говоришь, диапазон у этой штуки?

— Точно не знаю. Может быть, до полумили.

— Понятно. Если это так, то они должны сидеть где-то на дороге в пределах этого участка, если, конечно, они довели нас до монастыря. — Он встал и взъерошил волосы Анны. — Пойду посмотрю, где прячутся злодеи, а ты пока уложи деньги в какой-нибудь мешок. Я вернусь через несколько минут.

— Беннетт, умоляю, будь осторожен.

Он надел ботинки и посмотрел на нее с улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела мужественной и вполне самоуверенной.

— Дорогая, в рядах бойскаутов я прошел специальную подготовку по ходьбе на цыпочках. Завоевал первое место.

Беннетт вышел на улицу и минуту постоял, прислонившись к стене, давая глазам привыкнуть к темноте. Со стороны основного здания раздавался раскатистый смех отца Жильбера, стук горшков о чугунную поверхность плиты, скрип отодвигаемых стульев. Впереди каменистая поверхность грейдера блестела при свете луны между иссиня-черными пятнами кустов с одной стороны и такими же черными деревьями с другой. Лучше по ней не идти, а то могут заметить. Он стал медленно пробираться сквозь колючую поросль рядом с дорогой, осторожно ставил одну ногу, нащупывал твердую поверхность, переносил на нее тяжесть тела так, чтобы ни камень, ни ветка не хрустнули под ногами. Руки он вытянул перед собой и продвигался вперед как в замедленной съемке — лунатик с широко открытыми глазами.