глядя на опустевший октагон. Медики унесли его на носилках. Лицо было бледным, глаза закрыты, форма разорвана в нескольких местах. Зал гудел, обсуждая случившееся. Кто-то возмущался, кто-то, наоборот, кричал, что Ники действовал по правилам, что Игорь сам не сдался, когда мог.
— Он специально это сделал… — сказал Виктор, не отрывая взгляда от уже пустого октагона. — Он мог закончить бой раньше. Мог просто вырубить его. Но он специально сделал это на публику.
— Я знаю… — ответил я.
— Ярослав, ты молодец, что не напал на него прямо там на арене, — сказала Настя. — Это было тяжело. Я видела твои глаза. Ты был готов его убить.
— Был… — признал я. — Я и сейчас готов, только вот пока случая такого не было. Но ничего. Скоро будет.
— Теперь я жалею, что не стала участвовать в турнире. Я бы сама ему глаза вырвала бы. — сказала миролюбивая Лиза.
— Не переживай. Я сделаю это за тебя! — ответил я.
Петр Сергеевич что-то долго обсуждал с Борисом Ли. Ректор поднялся на возвышение. Его лицо было серьёзным, голос звучал ровно.
— Уважаемые студенты, преподаватели и сотрудники академии! — сказал он. — Это был бы отличный день открытия турнира, если бы его не омрачила последняя схватка. Вернее выходка одного из её участников. Посоветовавшись мы вынуждены принять следующее решение. За неспортивное поведение и атаку соперника после остановки боя Ники Верховский отстраняется от занятий в академии и от дежурств искателем сроком на месяц. Отсчет пойдет с завтрашнего дня. Он продолжит участие в турнире, но с предупреждением. Еще одно малейшее нарушение или неподобающие поведение студента академии и он будет дисквалифицирован. И я сейчас обращаюсь не только к нему, но и ко всем вам. Помните, что в первую очередь вы будущее Империи! Аристократы! А уже потом думайте про какую-то личную славу. Что же касается будущего этого турнира. Победители первого раунда, тридцать два лучших бойца академии, проходят во второй. С каждым новым этапом их будут оставаться все меньше и меньше. Сейчас состоится жеребьёвка.
— Я хочу Ники! Дайте мне этого ублюдка! — сказал я.
— Он не попадётся тебе в первом же бою второго раунда, — ответил Виктор. — Я понимаю, что жизнь — лучший драматург, но так не бывает.
— Мне всё равно, — ответил я. — Раньше или позже, но в любом случае я его достану.
Ректор начал называть пары. Я слышал только те, в которых есть знакомые имена
— Настя Бозина против Елены Волковой.
Вторую я не знал.
— Виктор Иванов против Дмитрия Орлова.
Судя по реакции Ники, он понятия не имел, кто же его противник.
— Ники Верховский против…. — я очень хотел услышать свою фамилию. — Иванна Соболева.
Я выдохнул. Не Ники. Снова.
— Ярослав Шереметьев против Владимира Козлова, — закончил ректор
Далее ректор озвучил все остальные пары и объявил, что турнир продолжится завтра, а пока все свободны.
— У тебя ещё будет шанс наказать его! — сказала Анжелика, касаясь моей руки.
— Я знаю, — ответил я. — Но сначала надо пройти своего будущего соперника.
— Ты пройдёшь, — сказал Виктор. — Козлов крепкий боец, но ты сильнее его. У него магия воды, и он хорош в атаке, но он не умеет её использовать в защите. Я анализировал его бой и видел его в тренировочном зале пару раз.
— Посмотрим, — сказал я. — Никогда не стоит недооценивать противника.
Жеребьёвка закончилась, и я решил, что самым правильным решением будет как можно быстрее отправиться к Игорю.
Медпункт находился на первом этаже главного корпуса. Уточнил у медсестры на входе, где находится мой друг, и она, пропустив меня, показала. В небольшой палате, за белой ширмой, лежал Игорь.
На нём была серая больничная рубашка, на шее был фиксирующий воротник. Та штука, которую надевают при подозрении на перелом шейных позвонков, чтобы человек не мог двигать головой. Лиза уже сидела рядом, держа его за руку, её глаза были красными, но она не плакала.
— Как он? — спросил я, подходя ближе.
— Жив… — ответила Лиза, не отрывая взгляда от Игоря. — Врачи говорят, что сильное сотрясение, несколько трещин в рёбрах, но ничего смертельного. Полежит пару дней — и снова будет в строю.
— Он не приходил в себя? — спросил я.
— Пока я тут, нет… — ответила инди, и в этот момент наш друг открыл глаза.
— Игорь, — я подошёл к кровати. — Ну как ты, чемпион? Ты нас всех напугал.
Он открыл глаза насколько смог. Один глаз заплыл, губа разбита, на скуле — огромный синяк, переходящий в фиолетово-жёлтое пятно. Но он улыбнулся. Криво, больно, с трудом, но улыбнулся.
— Бывало и лучше, — сказал он, и голос его был хриплым.
— Не сомневаюсь, — ответил я. — Ты мог просто не вставать. Никто бы тебя не осудил. Я уж точно.
— Не мог, — сказал он. — Ты бы на моём месте лёг? Помнишь, мы же это обсуждали.
— Нет… Не лег бы… — признал я.
— Вот и я не лёг. Поэтому не задавай дурацких вопросов, — слегка недовольно буркнул Безухов.
— Слушай, Ярик, — он попытался приподняться, но Лиза осторожно положила руку ему на плечо, останавливая. — Он… он сильный. Очень сильный. Я думал, что смогу его достать хотя бы пару раз, но он просто играл со мной.
— Я знаю, — сказал я. — Видел…
— Не разговаривай много, — сказала Лиза. — Тебе нужен покой. Врачи сказали, что ты должен лежать и не двигаться.
— Я успею отдохнуть, — ответил он. — Ярослав, ты должен его победить. Если он второй год подряд станет чемпионов и войдет в историю академи… Такие убдюдки этого недостойны!
— Обещаю! Все так и будет.
— Не просто победи. Раздави его. Сделай так, чтобы он пожалел, что вышел на этот турнир, — прошипел Игорь
— Хорошо. — сказал я. — Я сделаю все, чтобы он никогда в жизни не забыл этот турнир.
Мы помолчали. Где-то в коридоре слышались шаги, голоса, шум — жизнь в академии продолжалась.
— Поправляйся, — сказал я.
— Поправлюсь, — ответил Игорь. — Только грустно, что не увижу завтрашних боёв. Хотел посмотреть, как ты надерёшь кому-нибудь задницу.
— Мы постараемся победить ради тебя, — сказал я. — Чтобы ты потом посмотрел, как мы набьём морду этому Ники.
— Я буду ждать этого момента. — улыбнулся Игорь.
— Всем выйти! — крикнула медсестра из коридора. — Больному нужен покой! У него сотрясение, ему нельзя напрягаться! На сегодня посещения окончены.
Лиза поцеловала Игоря в лоб. Я кивнул ему и вышел.
Коридоры академии были пусты. Только светильники горели вполнакала, отбрасывая длинные тени на стены. Где-то далеко хлопнула дверь. Я шёл к своей комнате, когда услышал голос:
— Ярослав, это вы? Постойте….
Я обернулся. Ректор Павел Сергеевич стоял в дверях около пустой аудитории. Он был
