Очень доходчиво. Я вышла из-за его спины и увидела — тропу перегородил огромный дуб. Нет, какое там огромный. Это, черт возьми, называется по-другому. Гигантский. Двадцать с лишним футов в обхвате, главный ствол возносится на добрых пятнадцать футов, где дробится на десять боковых ответвлений, каждое из которых сгибается под гнетом отходящих во все стороны ветвей, как атлант, пытающийся удержать на плечах небо. Чаща ветвей, густой покров из алых листьев почти не пропускали солнечный свет. Кора поросла зеленым плющом, и когда я на него смотрела, мне вспомнился ползучий побег на подоконнике в нашей спальне.
Мой желудок ухнул в пятки, дыхание застряло в горле. Я пропищала:
— Ты уверен, что его тут не было?
Пол кивнул, не сводя глаз с дерева.
Рассматривая зеленые листочки лианы, обвивающей могучий ствол, я решила, что в дурных предчувствиях, которые раньше приятно разогревали мне кровь, на самом деле нет ничего веселого. Более того, я начинала их ненавидеть. На лбу я ощутила холодный пот, а руки покрылись гусиной кожей, в горле пересохло. Я с усилием произнесла:
— Ты, случайно, не захватил топорик, тот, что был возле камина?
— Извини, забыл в кармане других джинсов.
— Ладно. Думаю, можно его обойти.
И мы двинули в обход; у дерева был такой вид, словно оно имело обыкновение питаться младенцами.
Сойдя с тропы, мы, держась за руки, медленно обошли гигантский дуб. Я задержала дыхание, готовая к тому, что сейчас случится самое худшее. Но ничего из ряда вон выходящего не произошло. Я была даже немного разочарована, когда мы благополучно вышли на тропу, зайдя дубу в тыл, и на нас не набросились гигантские пауки.
Стоя на тропинке, мы с Полом обменялись взглядами, а потом расхохотались.
— Массовый психоз, — сказала я, давясь от смеха. — У моего Белого Рыцаря был такой вид, точно он наделал в штаны.
— Я? Это ты была напутана. Так цеплялась за мою руку, что мне казалось — ты ее оторвешь.
— Ха-ха. Я большой, злой бывший демон. Такими деревьями я раньше ковыряла в клыках.
— Клыкочистки?
— Да. Ведь у меня были клыки.
Все еще смеясь, мы пошли по тропе. А потом и я услышала: в воздухе поплыл женский крик, полный ужаса и боли.
Не успела я открыть рот, как Пол стремглав бросился вниз по тропе, спеша на крик.
Глава 10
— Пол, — закричала я, — меня подожди!
Бесполезно. Он уже исчез.
Убейте меня в День спасения, это было крайне необдуманно с его стороны! Броситься спасать какую-то глупую дамочку, оставив меня здесь. Одну.
«Прекрати. Помнишь, ты обещала себе не быть такой эгоисткой? Нужно думать о других людях тоже». Так сказал Пол не далее как вчера, по дороге сюда. И он прав. Он всегда ставит интересы других людей выше собственных, особенно если люди в беде.
Я тяжело вздохнула, подумав о его альтруизме. Но чему тут удивляться? Можно оторвать копа от работы, но работа сама найдет его. Полу приходилось спасать очередную жертву не реже раза в день, а чаще всего — дважды, еще до ленча. Он считал это своим предназначением. Я скривила в улыбке губы, представляя, как Пол сейчас спешит сделать доброе дело. Пол Мэтью Хэмилтон — герой! Неплохо бы смотрелось на визитной карточке. Может быть, купить ему костюм? Что-нибудь в порочных красных тонах, с большой буквой «X». «Хэмилтон», ха-ха.
Но моя улыбка увяла, когда до меня дошло, что Пол действительно слышал чей-то крик, в то время как мы миловались в грязи на берегу ручья. Он слышал, а я нет. Может быть, у него слух лучше моего?
Или мне не полагалось его слышать.
Мой живот скрутило при мысли о том, сколько опасностей таит лес, а Пол безрассудно бросился им навстречу. Музыкальная тема из фильма ужасов.
С ним будет все в порядке, сказала я себе, чувствуя, что поднимается ветер. Абсолютно все в порядке. Поеживаясь, я обхватила себя руками. Прошлым вечером я видела его ауру, и она дала мне понять — Пол в безопасности. Защищен.
В отличие от меня.
Я оглянулась по сторонам. Кажется, деревья стоят чаще, чем до того. Столпились. Наблюдают за мной. Ждут.
Ох! Наверняка.
Я заставила себя рассмеяться. Не надо так сжимать локти, это не подлокотники в машине Пола. Bay, мои руки, кажется, трясутся. Как глупо: Пол просто ушел помочь какой-то безрассудной душе, которая вывихнула лодыжку. Или свалилась в медвежью яму.
Или на нее напали гигантские пауки.
За моей спиной хрустнула веточка.
Я развернулась, сжимая кулак, готовая драться, кусаться и вопить. Сердце ушло в пятки. Я осмотрелась по сторонам — нет ли чего необычного.
Ничего — ни бегущего зверя, ни крадущегося серийного убийцы. Только отец всех дубов раскорячился на тропе, и его кривые ветви похожи на змей, распухших от проглоченной добычи. В ветвях шелестел ветер, и они мне махали. Шуршали алые листья, развеваясь, как плащ матадора.
Я перевела дух. Даже не заметила, что у меня была задержка дыхания. Покачала головой. Смешно. Если подумать, я решительно предпочитала внушать страх сама, чем испытывать его действие на себе. Мерзкое это дело — испытывать страх.
Проклиная собственную глупость, я повернулась, готовая бежать вслед за Полом. И ахнула. Со всех сторон меня окружали деревья — десятки деревьев, прямо передо мной, сзади, сбоку, они загораживали тропу, не давая пройти. Загнали в ловушку. Будьте вы прокляты, прокляты, прокляты!!!
Я хотела крикнуть, но голос не повиновался мне. В горле перехватило, я даже дышать толком не могла. Вероятно, от ужаса мои легкие отказались работать, а сердцу хотелось вырваться на свободу из плена ребер.
Ладно. Будем паниковать после того, как сбежим. Шаг первый: бежать. Может быть, мне удастся протиснуться между стволами.
Трескучий, хрустящий звук, словно разломили свежевыпеченный хлеб. Лоб покрылся крупными каплями пота, когда я увидела, что деревья машут ветвями, закрывая путь, загоняя меня в клетку, точно бешеного зверя. И мой мозг закричал: «Перегрузка!» Боковым зрением я видела окружающий мир расплывчато — как на рисунке, выполненном водяной краской.
Значит, вот как сходят с ума. Рада была узнать.
Я словно парила в воздухе, наблюдая, как вылезают из земли жирные корни и хватают меня за ноги. Ощущение чего-то шершавого и холодного, прижимающегося к спине, пробилось сквозь окружающий меня туман, как во сне, но двинуться с места я так и не смогла. Щекочущее объятие вокруг талии, точно растительная ласка, а потом меня сжало так, что последние остатки воздуха покинули легкие. Мне выкрутили руки — плечи разрывало от боли.
Плохо дело. Джесс, пора выбираться из этого дерьма.
