Джесси кипел от гнева. Сколько хосканнеровских агентов сейчас выскальзывает из корабля и проникает в Картаг, растворяясь среди населения? Они очень долго находились запертыми на борту, и было бы верхом глупости с их стороны не использовать такой шанс. А неблагодарное городское население, без сомнения, будет всячески помогать им — будь то намеренно или нет.
Кавалер Линкам смотрел через окно на лица людей из толпы и проникался точно таким же гневом, которым была заряжена толпа. Понимают ли они, что сейчас поставлено на карту?
— Я уже распределил все наши запасы воды, Эсмар, и из наших собственных запасов пряности оплатил доставку дополнительных галлонов воды. Я удвоил им рацион, дал им все, в чем они нуждались. Но они не испытывают жажду — они чувствуют себя несчастными. — Он с отвращением поморщился. — Их ничто не может удовлетворить. Они вечно всем недовольны.
Туэк, помрачнев, ответил:
— Иногда обвинения заглушают самую добрую волю, милорд. Если жаждущему человеку сегодня дать воды, то завтра он потребует еще. Их память избирательна, но может ли кто-нибудь из них сказать, что сейчас их жизнь хуже того, чем она была при Хосканнере?
— Если бы я дал им целый океан, они все равно продолжали бы жаловаться. Сейчас страдают от жажды только те, кто проиграл в карты или потерял свою долю воды. Я проявил верх щедрости, стараясь купить их хорошее отношение. Я хотел стать для них таким же благородным правителем, каким я был для народа Каталана. Но им здесь плевать на мою щедрость.
В первых рядах заголосила какая-то лавочница:
— Мы хотим посмотреть на вашу роскошную оранжерею! Мы знаем, что она есть в доме.
— Там растут кустарники и цветы! — завопила еще одна женщина. — Как вы смеете лить воду на цветочки, когда у нас от жажды потрескались глотки?!
Начальник службы безопасности был озадачен и смущен. Он обернулся к Джесси.
— Оранжерея? Откуда возник этот нелепый слух? Резиденты Хосканнера сеют недовольство, бередят старые раны. — Жестом Туэк приказал солдатам выступить вперед и поднять оружие на изготовку.
Джесси побледнел.
— Здесь есть оранжерея, ее оставил здесь Вальдемар. Я думал, что о ней не знает никто… кроме Дороти и меня.
Туэк прищурился, добавив эти сведения к своим подозрениям.
— Значит, она была одной из тех немногих, кто знал… а теперь информация просочилась в толпу?
— Прекратите, Эсмар, — вспылил Джесси. Подталкиваемые находившимися позади провокаторами, передние ряды поднялись на несколько ступенек по лестнице, ведущей ко входу.
— Мы можем ворваться внутрь!
— Остановитесь, или мои люди будут стрелять! — зычно крикнул Туэк.
— Всех не перестреляете! — Крики стали громче и эмоциональнее, слившись в невнятный рев.
— Я не хочу, чтобы хоть один человек был убит, — предостерегающе сказал Джесси. — Во всяком случае, не по этому дурацкому поводу.
— Это может оказаться неизбежным, милорд. Моя обязанность — сохранить вам жизнь. — Как только толпа рванулась в здание, Туэк приказал троим из своих офицеров отвести Джесси в безопасное место, невзирая на протесты последнего.
— Найдите безопасное помещение для кавалера. — Он посмотрел Джесси в глаза. — Мы не допустим, чтобы они вошли в здание и причинили вред вам и вашему сыну. — Джесси отметил, что ветеран демонстративно пропустил имя Дороти.
По команде Туэка раздался предупредительный выстрел, который по мысли генерала должен был нагнать на толпу страх, но вместо этого только раззадорил ее. Начался мятеж. Испуская дикие крики, покрытые пылью мужчины и женщины начали неотвратимо подниматься по лестнице, двигаясь к двери.
Каталанские гвардейцы сомкнули строй.
— Приготовиться к защите! — Туэк крикнул это так громко, что, казалось, воздух дал трещину.
— Стойте! — с нижних ступеней лестницы раздался женский голос. Он был слышен от двери, расположенной сбоку от главного входа. Запертая дверь помещения для слуг была теперь открыта, и из нее вышла Дороти Мэйпс. — Стойте, остановитесь!
Эта хрупкая женщина говорила таким громким и твердым голосом, что он казался сверхъестественным в ее устах.
Туэк сверкнул глазами в сторону Дороти и приказал четверым гвардейцам:
— Святые небеса, уберите ее оттуда!
Никем не охраняемая, Дороти вела себя с поистине королевским достоинством. Она взглянула в оскаленную морду толпы с таким видом, словно могла преградить ей путь одной лишь своей уверенностью.
— Люди, вас обманули! Мы отдали населению Картага всю воду, какая была в нашем распоряжении. Вы знаете это!
— А как же насчет оранжереи?
— Мы знаем, что вы скрываете ее в доме!
Гвардейцы Туэка, прижав локоть к локтю, начали продвигаться сквозь толпу — правда, удавалось им это с большим трудом, и шли они довольно медленно. Джесси освободился от своих телохранителей и бросился к лестнице, стремясь пробиться к своей наложнице. Но мужчины и женщины стояли твердо и не пускали его к ней, оттолкнув Джесси назад.
— В таком случае, каждый, кто хочет увидеть эту оранжерею, пусть идет со мной, — крикнула Дороти, перекрывая невнятицу голосов. Она подняла вверх руку. — Вы пойдете по двадцать человек. Я покажу вам разницу между Домом Линкамов и Домом Хосканнеров.
Прежде чем мертвенно побледневший Туэк успел ее остановить, Дороти позволила первой двадцатке войти в дом.
* * *
Когда Джесси и гвардейцы присоединились к Дороти и разъяренным жителям города, она уже успела провести их в южный коридор пятого этажа.
— Вот где была оранжерея Хосканнеров! — провозгласила она. Завладев вниманием людей, она привела в действие потайной механизм. Герметичная дверь с легким шипением сдвинулась в сторону.
— Посмотрите на этот распад и представьте себе тот дикий расход воды, ту роскошь, которой Вальдемар Хосканнер упивался втайне от всех, стремясь доставить себе недоступное другим удовольствие. Представьте себе, сколько горожан терзались жаждой из-за его излишеств.
На полках и на столбах теперь были видны только мертвые растения. Весь пол был усеян высохшими листьями и насекомыми. В воздухе стоял запах сухого распада.
— Кавалер Линкам знает, как тяжела жизнь здесь, на Дюнном Мире, — продолжала она, — и такой расход воды оскорблял его чувство справедливости. Когда милорд узнал о личном рае Вальдемара, он сразу приказал перекрыть воду. — Голос Дороти был тверд, как скала в пустыне. — Мы были вне себя от гнева и позволили этим растениям погибнуть — вода была отдана вам, чтобы сделать лучше вашу жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
