Читаем без скачивания Белые искры снега. Анна Джейн - Анна Джейн

Я крепко, до легкой боли, сжала губы, не сразу вспомнив, что на них нанесена неяркая, почти незаметная помада.

- Лилия Аркадьевна, пожалуйста, успокойтесь, - примирительно сказал директор.

- Как я могу успокоиться? – бушевала неведомая мне Лилия Алексеевна. – Как? Моего единственного ребенка избил этот малолетний... этот мальчишка! - видимо, она хотела как-то обозвать того, кто посмел тронуть ее сына, но все же сдержалась. – Как, Павел Степанович, как?

- Простите, - только и пробормотала вторая женщина, явно не зная, что сказать в ответ. – Простите…

- Это пусть ваш сынок неповторимый у нас прощения с Мишей просит! – почему-то рассердило это невнятное робкое извинение шумную Лилию Аркадьевну, звучный голос которой приобрёл какие-то надрывные нотки. – Ужас, просто ужас.

Да уж, ужас. Будь я на месте этой женщины, я бы много чего этой нахалке в дорогой шубе сказала. Хотя, кто знает? Может быть, этот Миша реально сильно пострадал – я пыталась судить отстраненною.

- Да Костя только пару раз вашего Мишу и ударил, - на свою беду пролепетала женщина. – Тот его тоже ударил. Подрались мальчишки, с кем не бывает…

– Господи! Господи! С кем не бывает! Вот она, философия хулиганства! – надрыв в голосе истерички Лилии Аркадьевны усилился в разы. – Вы никак своего сына не воспитывали! Только и можете оправдывать! «С кем не бывает»! - передразнила она маму второго парня, видимо, впутавшегося в драку.

- Лилия Аркадьевна, успокойтесь, присядьте, - вновь произнес директор. – Галина Алексеевна, принесите ей воды. Мы сейчас все решим.

- Как я могу успокоиться?! – почти заорала блондинка с кудрями, как сирена. - Я отдала своего ребенка в такую хорошую школу, в школу, которую все хвалят, которая считается элитной! И что я вижу? Что? Что? – по мне, так она много раз подряд повторила слово «что». – Беспредел! Ученики избивают моего ребенка на глазах у всей школы! Администрации плевать!

- Нам совершенно не плевать, Лилия Аркадьевна, - возразил голос директора, в котором появилось чуть-чуть металла. – Давайте успокоимся и вместе рассмотрим эту ситуацию. Виновные будут наказаны, обещаю вам.

Галина Алексеевна тем временем вновь появилась в приемной.

- Ох, Анастасия, простите, тут небольшие школьные разборки, - улыбка слегка тронула ее сухие тонкие губы. – Одиннадцатиклассники подрались, не сильно, но их родители, - улыбка стала чуть шире, кажется, она имела в виду крикливую Лилию Аркадьевну, - их родители обеспокоены. Ну, думаю, вы помните, как это бывает.

- Помню, - отозвалась я. В моем классе, довольно небольшом, надо сказать, никто не дрался. Может быть, парни и хотели выяснить между собой отношения, но в нашей школе они бы не посмели этого сделать – слишком строгие правила, не смотря на то, что среднее учебное заведение, которое закончила я, было закрытым. А что они делали за пределами школы, мне было неинтересно.

- Прошу прощения, подождите еще немного, - сказала мне пожилая женщина, и я согласно кивнула.

Секретарь быстро и споро налила из кулера воды в графин, быстренько поставила на поднос несколько стаканов и вновь скрылась в кабинете директора, опять неплотно прикрыв за собою дверь, за которой неистовая родительница не прекращала обвинять парня с ежиком на голове в ужасном преступлении – избиении собственного сына чуть ли не до полусмерти. Его мама пыталась слабо оправдываться, но напор Лилии Аркадьевны подавляла всяческую ее попытку защитить сына.

- Ну что же вы так на Костю, - почти взмолилась женщина, - он ведь драку-то и не начинал. Мне ребята сказали, они оба виноваты. Да и Костик тоже в драке получил…

- Вы посмотрите! Посмотрите! – забушевав, перебила ее бесцеремонно Лилия Аркадьевна. – Получил он! Да ваш сын, уважаемая, не получил ни единой травмы! А теперь взгляните на моего Мишу! Миша, посмотри на маму, - велела она между делом молчащему парню. – Посмотрите! Губа разбита, под глазом вульгарный синяк! И на ребрах синяки!

- Да он сам нарывался на нас, - подал хриплый голос Костя. В ответ ему раздался смех – смеялся, скорее всего, тот самый Миша с фингалом под глазом. И если честно, смеялся как те самые ребята, которые снимают на камеру мобильника падение друга, хихикая при этом, как притомившиеся гиены. И снимают при этом вертикально.

- Нарывался? – переспросила изумленно от того, что с ней припираются, Лилия Аркадьевна.

- Нарывался, - с вызовом в голосе подтвердил парень. – Мало еще мы ему вмазали!

- Пр-р-ридурок, - прошипел в ответ ему оппонент по имени Михаил. Интересно, а если мальчишки прямо в кабинете директора опять схватятся, что они делать будут? А, тут же есть прекрасная охрана в лице Артура и его коллег. Они, наверное, быстро прибегут и восстановят мир и равновесие.

- Козел, - не сдержался Костя, и эта короткая перепалка вызвала новый приступ жесточайшего батхерда у Лилии Аркадьевны, которая даже меня начала напрягать. Отличная школа. Я думала, в ней тишина и покой, а тут войны целые.

- Как вы воспитали своего ребенка, уважаемая? Вы посмотрите на него – почти полноценный преступный элемент! Как вам только не стыдно за его поведение? Да я бы на вашем месте загорелась бы от стыда!

Я еще ни разу не встречала людей, которые горели бы от стыда синим пламенем, а потому хмыкнула.

- Не кричите на мою маму. - Видимо, Костю эта тетка довела до бешенства – голос его был тих, но крайне зол.

- Константин, помолчи, - велел ему директор. – Не усугубляй свое положение.

- А что, пусть говорит. – В голосе блондинки появился металл превосходства. – Пусть. Мерзавец. Вы что, думаете, я оставлю это просто так? О, простите, нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. Я не позволю вашему сыночку ходить и просто так избивать детей. Этим делом займется полиция. Или вы думаете, у меня нет связей? Кстати, - вдруг спросила Лилия Аркадьевна хищно, - моего мальчика ведь двое избивали. Кто второй? Где его мать?

Тут произошла очень-таки эпичная сцена. Буквально за пару секунд до вопроса не прекращающей кричать Лилии Аркадьевны, которой не помогали даже увещевания явно уставшего от всего этого директора, дверь в приемную отворилась, и в кабинет быстрой упругой походкой вошла женщина с прямой осанкой и в деловом костюме: темно-синей юбке-миди по фигуре и жакете такого же цвета с округлым вырезом и контрастной светлой окантовкой. На согнутом ее локте висело аккуратно сложенное пальто, во второй руке она держала строгую женскую сумку, больше похожую на дипломат. Следом за ней шагал молодой человек чуть выше среднего роста, но крепко сбитый и, скорее всего, занимающийся каким-то силовым видом спорта – даже под школьной формой была заметна довольно-таки неплохая для школьника фигура. Загорелый, темноглазый и темноволосый, с греческим мужественным профилем, выглядящий старше своих лет и почему-то довольно знакомый, хотя где я видела этого парня, я ума не прикладывала, да и, если честно, в эти секунды мало обращала на него внимания. Куда больше меня заняла его спутница.

У меня, кажется, чуточку приподнялись брови, хотя внутри разыгралась настоящая огненная буря удивления и недоумения, приправленная редким для меня смущением. В этой женщине с открытым серьезным лицом и со светлыми густыми волосами, верхние пряди которых были заколоты на затылке, я не без удивления узнала Инессу Дейберт – известного журналиста, ту самую женщину, на которую я давным-давно хотела ровняться, и которая была для меня примером для подражания.

Я совершенно не ожидала, что встречу Инессу в средней школе № 8.

Мимолетом вежливо кивнув мне, журналистка стремительным шагом направилась к неплотно запертой двери, открыла ее и, услышав вопрос Лилии Аркадьевны, уверенным и очень знакомым мне по разным передачам голосом сказала:

- Я здесь. Доброго всем утра. Прошу прощения за опоздание.

На лице ее сына – а кем мог быть этот парнишка в форме ученика? – появилась ухмылка, впрочем, не злая. Вопрос Лилии Аркадьевны он тоже отлично слышал. Следом за матерью он вошел в кабинет, не потрудившись плотно захлопнуть дверь, что мне, конечно, было на руку. Ведь не каждый день можно встретиться с человеком, на которого хочешь быть похожим! До этого Инессу я видела только на двух официальных мероприятиях, на которых присутствовала, как сотрудник газеты, но не общалась с ней.

- Здравствуйте, Инесса Викторовна, присаживайтесь, - тотчас откликнулся директор, судя по звукам, вставая и отодвигая стул для матери своего еще одного ученика.

Степень моего замешательства стала еще выше. И, кажется, не только моего. Истеричная блондинка, так переживающая за своего гиенохихкикающего Мишу, вопреки моим ожиданиям, не стала орать и вопить, а манерным, но доброжелательным голосом произнесла:

- О-о-о, какая встреча! Инесса, доброе утро, доброе утро! И вы тут. Ах-ха-ха-ха, я и не ожидала встретиться с вами.

- Да? А я ожидала, - отозвалась Инесса. Голос у нее был довольно громкий, ровный, может быть, чуть-чуть жестковатый – такие бывают у людей, привыкших говорить в лицо все то, что думают, но очень хорошо поставленный – звуки журналистка произносила идеально.