— Тогда я господина комиссара сподобился видеть, — уверенно объявил Микис. — Этой ночью. И, конечно, в компании капитана Ван-Аахена…
— Трудность задачи удваивается, — мрачно умозаключил Шишел. — Если не удесятеряется… Играть придется против сильных противников. С одной стороны против нас — гроссмейстеры, с другой — отменные шулера.
Микис возмущенно фыркнул:
— Похоже, что задача уже снята. Напрочь. Или ты собираешься выудить «бога» прямо из-под носа сразу у полудюжины спецслужб?
— Будь на то моя воля, — вздохнул Шишел, — я бы был уже далеко. Но ты помнишь, кто нас нанял…
Обух сидел неподвижно, уставившись в пространство. Сегодняшняя ночь обещала быть бессонной. Но пока что никто из его подручных не спешил вроде показаться пред его светлые очи. Первым одиночество шефа нарушил снова его секретарь, совмещавший функции секретаря с обязанностями телохранителя.
Свое появление в кабинете Хозяина боев Мартин предварил деликатным постукиванием костяшками пальцев о палисандровую поверхность двери. Выслушав нечленораздельное разрешение войти в святая святых, он беззвучно внес и поставил на стол перед Обухом поднос. Отдельно стоящий на нем графин с кристально-чистой водой он сразу же отставил на его положенное место. Судя по всему, сейчас поданная вода не вызывала никаких нареканий. Остальное содержимое подноса, скрытое под белоснежной салфеткой, сводилось к высокому стакану охлажденного молока и вазочке с ржаными сухариками. Это и было пресловутое «как всегда», регулярно подававшееся Хозяину боев вместо разнообразного спектра спиртного, которое предпочитали практически все другие столпы игорного бизнеса.
— Цыган обрушил Свана, — деликатно сообщил Мартин, отступая от стола шефа на полшага. — Теперь на него сделано уже много ставок. Несколько десятков. Так что, можно считать, что бой все-таки не провалился. И сами ставки заметно возросли. Преподобный Шустер…
— Удвоил ставку… — усмехнулся Обух, аккуратно разламывая в пальцах румяный сухарик.
— Совершенно верно, — подтвердил догадку шефа его секретарь. — Теперь на Цыгана он поставил даже двести пятьдесят.
— Кого выставили против этого типа в этот раз? — осведомился Обух, отхлебывая молоко,
— Против Тикмара Цыгана вышел Дельгадо Баск, — с легкой улыбкой доложил Мартин. — На него тоже делают ставки. Правда, масштаб не тот. И это несмотря на то, что Баск почти никогда не проигрывал боев. Кажется публика проглотила этого Цыгана. Кстати, Догерти, узнав об э-э… происшествии, сказал, что готов потерпеть до завтрашнего дня.
— Он получит свои денежки сегодня, — мрачно произнес Обух, разламывая второй сухарик. — Я не люблю просрочивать долги. Тем более Догерти и его приятелям. Пусть только потерпит до финального раунда.
Обух бросил недогрызенный сухарик в пепельницу и отставил в сторону недопитый стакан молока. Кстати, о происшествии… Ребята — шевелятся? Нашли хоть какую-то зацепку? У Ганса появилось, что сказать мне?
— Он просил узнать, когда вы сможете принять его… — поспешил сообщить шефу Мартин. — У него сейчас не то чтобы разгадка появилась, но какие-то соображения… Ему нужна поддержка от вас, шеф.
Обух бросил взгляд на часы.
— Пусть зайдет через пять минут… Если считает, что разговор срочный, пусть не ждет и заходит немедленно.
Как держится Климски? Не припомнил никого из нападавших?
— Вроде бы нет… — пожал плечами Мартин. Он тоже просмотрел видеозапись. Его удивило, что одного из бандитов заинтересовали его глаза. Он снял с него очки и приглядывался. Даже веки оттягивал — чтобы посмотреть… Симон это подтверждает. Он видел все это — сразу через монитор и потом, в видеозаписи. Может, какой-то ритуал…
— Ритуал? — пожал плечами Обух. — Чушь какая-то… Зови сюда Ганса.
Мартин собрал остатки скоротечной трапезы шефа и бесшумно исчез за дверью.
Кабинет капитана Ван-Аахена был полон табачного аромата и аромата разочарования. Табаком благоухали Роще и Саркисян, разбитыми надеждами — все четверо богоискателей, собравшихся в кабинете.
— Эти ребята попросту обвели нас вокруг пальца, — с горечью в голосе произнес Левой. — Курьера заманили в притон, в котором нет полицейского присмотра. Удирали от нас по пустому городу, и мы сами ушли из зоны прямой видимости… И просто-напросто в нужный момент сменили машину…
— Мы бы не оказались в таком дурацком положении, — отозвался Янковски, — если бы не считали, что ограбление продавцов Бога гномов уже произошло и второго грабежа не предвидится.
— Согласен с тобой, Полек. Я исходил из ложной версии, — вздохнул Ван-Аахен. — Я считал, что курьер уже работает на этого Берни, который организовал ограбление на Прерии. И с ним в принципе не должно было произойти Ничего особенного. Оставалось просто дождаться его встречи с предполагаемым покупателем. И мы ограничивались только обычной слежкой. Но… Это второе ограбление спутало все карты.
— Это не просто ограбление, — заметил Янковски. — Это еще и похищение курьера. Им, этим вторым грабителям, зачем-то нужен еще и этот человек…
— В игру вошел кто-то третий, — предположил Левон. — Кто-то, кто был очень хорошо информирован и о личности курьера, и о том, где его следует искать… Может быть, это «второе ограбление» разыграно самим покупателем? Это проще всего предположить.
— Есть и еще один вариант, — вставил свое слово комиссар, молчавший до сих пор. — Мне надо было вообще-то принять во внимание психологию этих людей… Я имею в виду тех, кто затеял эту продажу Бога гномов. Реальных действующих лиц в этой истории только двое — Берни и его сообщник здесь. Всех остальных они использовали только как одноразовые инструменты. Там, на Прерии все участники ограбления офиса Четника, кроме разноглазого курьера, погибли. Последнего своего соучастника они похитили у нас из-под носа. Теперь доходы они будут делить строго между собой. Не исключено, что будет ликвидировано еще несколько человек, о роли которых во всей этой истории мы пока и не подозреваем.
— Я чувствую, что вариант с участием «покупателя» в случившемся вас чем-то не устраивает? — осведомился у Роше Ван-Аахен. — Не подумайте, что я подозреваю вас в предвзятости, но… лейтенант Янковски, в конце концов, выдвинул довольно правдоподобное предположение…
— Сейчас мы потеряли оба следа, — резко изменил направление разговора сам удостоившийся похвалы лейтенант. — И сам Дед — покупатель, и Разноглазый — курьер словно растворились в пространстве. Но, думаю, ненадолго. В нашем мире не так легко исчезнуть бесследно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
