Служанка принесла еду и чай. За трапезой мы коротко обговорили мою поездку. Я не стал вдаваться в подробности – вдруг ничего не получится, – лишь сказал, что разрабатываю долгосрочную стратегию.
От братьев Миеси не пришло никаких вестей. По-прежнему никто не знал, что на уме у Араи и Отори. Мне казалось, будто я брожу в полутьме. Хотелось поговорить с Каэдэ, терзало отсутствие каких-либо вестей. Жаль, что у меня нет сети шпионов… Уже не первый раз я подумал, возможно ли найти одаренных детей – сирот Племени, если таковые живут на свете, – и собрать их для личных нужд. С особой тоской вспомнился собственный сын. Унаследует ли он наши с Юки таланты?
Если так, то его используют против меня.
– Я слышал, юный Йоро погиб, – сказал Сугита.
– К несчастью, да. Его сразила стрела, которая предназначалась мне.
– Какая радость, что его светлость остались живым! – воскликнул он. – Что произошло с наемником?
– Умер. И это не последняя попытка. Дело рук Племени. – Интересно, знает ли Сугита о моем племенном происхождении, и какие слухи ходили в мое отсутствие? – Кстати, моя жена делала некоторые записи. Где коробка и свитки?
– Она никогда не выпускала их из вида, – ответил он. – Если здесь нет, значит, забрала с собой.
Не желая показывать обеспокоенность, я замолчал. Сугита ушел, и я начал мыться, позвав служанку потереть мне спину. Хотелось, чтобы неожиданно появилась Каэдэ, как в доме Нивы, но вдруг вспомнилась Юки.
Оставшись один, я погрузился в горячую воду, думая о том, что скажу Каэдэ. Надо поведать ей о роли сына в пророчестве, но как найти слова.
Майами расстелила постель и собиралась потушить лампы. Я спросил ее о коробках с записями и получил тот же ответ, что от Сугиты.
Сон долго не приходил. Закричали первые петухи, и я погрузился в тяжелую дремоту на рассвете. Когда проснулся, солнце было высоко, весь дом был полон звуков жизни.
Вошла Майами с завтраком, заворковала, чтобы я отдыхал после утомительного пути, но тут раздался голос Макото. Я велел Майами пригласить друга внутрь, однако он кричал через окно, не утруждая себя снимать сандалии.
– Вставай скорей! Вернулся мальчик, Хироши!
Я вскочил, опрокинув поднос. Служанка испуганно взвизгнула и принялась поднимать тарелки. Я грубо приказал принести мне одежду.
Наспех одевшись, я вышел к Макото.
– Где он?
– У дяди. Мальчик в жалком состоянии. – Макото взял меня за плечо. – Сожалею, но он принес ужасную весть.
Первой мыслью, пришедшей мне в голову, было землетрясение. Я вспомнил, как мы тушили пламя, и представил Каэдэ в ловушке горящего дома. Лицо Макото скривилась от боли, я испугался, но не мог произнести страшные слова.
– Она жива, – быстро успокоил меня он. – Однако Амано и остальные воины погибли. Уцелел только Хироши.
Я вообразить не мог, что произошло. Никто не посмел бы причинить Каэдэ зла на землях Маруямы и Ширакавы. Неужели ее похитило Племя, чтобы расплатиться со мной?
– Это дело рук господина Фудзивары, – сказал Макото. – Она сейчас в его доме.
Мы метнулись через двор к воротам замка, вниз по склону, через мост и в город. Перед домом Сутиты собралась небольшая толпа, все молчали. Мы пробрались меж людей и вошли в сад. Двое конюхов пытались поднять на ноги изможденного коня. Бока потемнели от пота. Глаза закатились, изо рта шла пена. Вряд ли он когда-либо встанет.
– Мальчик скакал день и ночь, чтобы добраться быстрей, – продолжал Макото, но я едва различал слова. Все вокруг воспринималось особо остро: блеск деревянного пола в доме, аромат цветов в альковах, пение птиц в кустах сада. В голове глухой голос повторял: «Фудзивара?»
К нам навстречу вышел Сугита с пепельным лицом. Он был не в состоянии что-либо произнести. Передо мной стояла тень человека, что еще вчера был полон сил. Казалось, он готов лечь и умереть.
– Господин Отори… – запинаясь, произнес он.
– Мальчик не ранен? Может говорить?
– Заходите и посмотрите сами.
Хироши лежал в дальней комнате. Окна выходили в зеленый сад с ручьем. Там было прохладней, чем в остальных комнатах, жаркие утренние лучи солнца упирались в пышную листву. Две женщины стояли на коленях рядом с мальчиком. Одна вытирала влажной тряпкой лицо и руки. Другая держала чашку чая, пытаясь напоить его.
Обе замерли и поклонились мне до земли. Завидев меня, Хироши попытался подняться.
– Господин Отори… – прошептал он, и глаза наполнились слезами. Затем он взял себя в руки и проговорил: – Простите. Простите меня.
Мне было жаль его. Мальчишке так хотелось стать настоящим воином, жить по воинскому кодексу. Я опустился рядом и погладил его по голове, подстриженной, как положено ребенку. Ему далеко до совершеннолетия, однако он старается вести себя, как мужчина.
– Расскажи мне, что произошло.
Хироши не сводил глаз с моего лица, но я отвел взгляд. Он говорил тихим, ровным голосом, словно повторял это не раз по дороге домой.
– Когда мы подъехали к дому госпожи Отори, вассал Шойи предал нас! Не доверяйте ему. Он сказал, будто сестры находятся в гостях у господина Фудзивары. Она послала за ними, но вассал, вернувшись, сообщил, что их там больше нет. Фудзивара обещал только лично поведать госпоже Ширакаве, где они. Постоянно называл ее девичьим именем. Мы отправились к нему на следующий день. Нас вышел встречать некий Мурита. Как только госпожа Отори въехала в ворота, ее схватили. Амано, что стоял рядом, убили на месте. Больше я ничего не видел… – Голос дрогнул. Мальчик набрал в легкие воздуха. – Мой конь сорвался с места, и я не мог удержать его. Надо было выбрать более послушного, а мне понравился этот – такой красивый. Амано не раз упрекал меня, говорил, что конь не по мне. Я не послушал. И не сумел защитить госпожу.
По щекам покатились слезы. Женщина вытерла ему лицо.
– Надо благодарить твоего коня, – мягко проговорил Макото. – Он спас тебе жизнь, и если бы ты не ускакал, мы бы не знали, что произошло.
Я не мог найти слов в утешение Хироши.
– Господин Отори, – произнес он, пытаясь подняться. – Я покажу дорогу. Мы должны поехать и забрать ее.
От перенапряжения у ребенка остекленели глаза. Я взял его за плечо и уложил обратно. Пот растворялся в слезах. Мальчик весь дрожал.
– Ему нужен покой, но он переживает и рвется встать, – сказал Сугита.
– Посмотри на меня, Хироши.
Я наклонился вперед и заглянул ему в глаза. Он тотчас уснул. Расслабилось тело, выровнялось дыхание.
Женщины ахнули и пугливо переглянулись. Они отпрянули от меня в сторону, лишь бы не коснуться одежды, опустили головы.
– Спать он будет долго, – сказал я. – Это ему как раз и нужно. Сообщите мне, когда проснется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
