Детская игра в солдатики, которой великий князь увлекся еще в Голштинии, со временем превратилась в болезненное увлечение. Целая комната в его покоях была занята большими столами, на которых он часами мог расставлять фигурки, изготовленные из дерева, свинца, крахмала и воска, одетые в мундиры разных родов войск различных государств. По периметру стола были устроены имитации артиллерийских орудий — латунные полоски с прикрепленными к ним шнурками. За них великий князь дергал, когда нужно было произвести «залп» — его заменял щелчок латуни о край столовой доски. Игрушечное войско Петра жило по военному уставу, который исполнялся неукоснительно. Для смены «часовых» в положенное время великий князь надевал парадный мундир, высокие сапоги со шпорами, офицерский значок и шарф.
Нарушать порядок в этом военном лагере никому не дозволялось. Однажды через вал игрушечной крепости перелезла обычная крыса из тех, что в множестве тогда водились в императорских дворцах, и съела двух крахмальных солдатиков. На ее поимку бросилась легавая собака-ищейка великого князя и схватила «преступницу». Крысу судили военно-полевым судом, и она была повешена посреди комнаты великого князя. Труп животного три дня висел в петле в назидание другим крысам, желавшим покуситься на крепость. При этом Петр очень обиделся на Екатерину, которая со смехом сказала, что он нарушил закон, так как перед судом не допросил крысу как положено и не узнал, что она может сообщить в свое оправдание.
Когда Петру Федоровичу игрушечные солдатики надоедали, он был не прочь развлечься военной забавой с живыми людьми. У него был небольшой отряд голштинских солдат, с которыми он без устали проводил экзерциции и устраивал миниатюрные плац-парады. В городских дворцах великий князь заставлял изучать ружейные приемы не только лакеев и кучеров, но и собственную жену Екатерину Алексеевну. Позже в своих мемуарах она напишет, как муж обучал ее, словно гренадера, правильно держать ружье и упражняться с ним, а также ставил на караул у двери собственных покоев.
Великий князь Петр Федорович славился и еще одной неприятной манерой. Как многие нервные люди, он был жаден в еде, любил всякие деликатесы. Самой сильной его страстью были устрицы. Как только свежую партию этих моллюсков привозили ко двору с балтийского побережья Германии, он требовал их приготовить и начинал лакомиться ими независимо от времени суток. Петр поглощал устрицы до тех пор, пока они не заканчивались, а потом страдал желудком и пребывал в дурном настроении.
Перспектива оказаться под властью такого человека, когда он окажется на императорском троне, привлекала немногих. Некоторые современники надеялись, что Елизавета все-таки лишит его права престолонаследия и объявит своим преемником внучатого племянника Павла Петровича при регентстве великой княгини Екатерины Алексеевны или молодого фаворита Ивана Шувалова. Но императрица не торопилась с таким решением, и престол достался Петру Федоровичу.
Правда, после присяги некоторые гвардейцы говорили, что наконец-то после стольких женщин во главе государства встанет мужчина-император. Они еще не знали, что Петр Федорович будет царствовать только шесть месяцев. В. О. Ключевский столетие спустя напишет о нем:
«Случайный гость русского престола, он мелькнул падучей звездой на русском политическом небосклоне, оставив всех в недоумении, зачем он на нем появился».
А пока, будучи императором Петром III, племянник Елизаветы Петровны мог играть в солдатики с настоящей гвардией и армией. Его кумиром в военном деле и на государственном поприще был дальний родственник — прусский король Фридрих II. Петр ввел в русской армии прусские порядки, прусскую военную форму, мечтал укомплектовать лучшие части прусскими солдатами и офицерами. Фридриха, с королевством которого Россия находилась в состоянии войны, он называл своим генералом и даже тайно принял чин полковника вражеского государства. Петр III разорвал союз с Австрией и накануне победы русской и австрийской армий в Семилетней войне подписал мирный договор с Пруссией. Война действительно затянулась и уносила слишком много жизней русских солдат и денег из государственной казны, но император даже не попытался воспользоваться благоприятной ситуацией и взять с Пруссии хоть какую-нибудь контрибуцию. Наоборот, он снова собирался вступить в военные действия, но только на стороне пруссаков. Петр Федорович смутил своих придворных и иностранных послов тем, что на устроенном им 10 мая 1762 года торжественном обеде в честь подписания мира с Пруссией не только поднимал заздравные тосты в честь Фридриха, но и, основательно выпив, преклонял колени перед его портретом.
Как это ни удивительно, но внутренняя политика Петра Федоровича была вполне успешной. Он оказался довольно энергичным администратором и за полгода своего короткого царствования успел подписать 192 именных и сенатских указа, многие из которых, если воспользоваться современной политической терминологией, можно условно назвать либеральными. Особо среди них следует отметить Манифест 18 февраля 1762 года «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству», последствием которого стало появление в России первого свободного сословия, получившего право самостоятельно определять свою личную судьбу и карьеру. Император ликвидировал Тайную канцелярию — учреждение, десятилетиями наводившее ужас на русское общество, и изменил систему политического сыска в стране, запретив доносительство и переведя расследования политических дел на профессиональную юридическую основу.
Петр III амнистировал многих ссыльных, попавших в опалу в царствование Елизаветы. При дворе снова появились некогда влиятельные старцы: Бирон, Миних, Лесток. Но бедный Петр ничего не понимал в людях и не собирался разбираться в сложностях их взаимоотношений. Он попытался публично помирить 79-летнего Миниха и 72-летнего Бирона. Но этим только поставил обоих в неловкое и глупое положение и вызвал их тайное неудовольствие под злорадные ухмылки придворных и иностранных посланников.
Попробовал новый император проявить милосердие и к бывшему государю Ивану Антоновичу, томившемуся в Шлиссельбургской крепости. Его судьба была семейным делом Романовых, и Петр Федорович взял с собой супругу — Екатерину Алексеевну. Они вместе навестили несчастного узника, но вынесли из его камеры совершенно разные впечатления. Чувства Петра были похожи скорее на жалость к своему младшему кузену. Историк А. Г. Брикнер считал, что император собирался со временем облегчить его положение. А вот Екатерина питала к этому, тоже не совсем чужому для нее человеку, страх и отвращение. Возможно, уже тогда она решила для себя, как поступит с ним в будущем, если ей удастся заполучить власть в свои руки. Десять лет спустя она напишет в своих мемуарах: «Принц Иван был сумасшедшим, я его видела в 1762 году; кроме того, он был заика». Забегая вперед, скажем, что обоим «русским принцам» после этого свидания оставалось жить недолго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
