Не знаю, провели ли они эту ночь вместе или врозь, но утром дружно сделали вид, что ничего кроме дружбы между ними нет. Это было хоть и не лучшим развитием событий, но все же не катастрофой. А с какой-то стороны даже внушало оптимизм.
Война накладывала свою печать на каждый наш день, омрачая его новыми смертями и разлукой с близкими, но жизнь брала свое. И я даже начинала мечтать о том, как хорошо и спокойно будет, когда-нибудь в будущем.
Однако новость о капитуляции Джанната застала меня врасплох.
Я не верила своим ушам.
Даже за руку себя несколько раз ущипнула, чтобы удостовериться, что не сплю.
Мне хотелось смеяться и плакать.
Хотелось обнять бледного измотанного мужа, который даже улыбаться не мог потому, что падал от усталости.
За другое свое желание мне было стыдно. Я гнала эти мысли прочь, но они не отпускали мое сердце. Раду же, словно почувствовав что-то отправил мне сообщение:
«Теперь он – Шахдияр».
Часть 23
Время – странная субстанция. Иногда оно превращает мгновение в вечность. А иной раз летит быстрей сверхзвуковой.
Возможно, дело в беременности, общей усталости или в том, что, потеряв почти всех приближенных каждому из нас пришлось работать минимум за троих. Но я просто не успевала за событиями, пытаясь сделать все возможное и еще немного.
Встреча дипломатических миссий. И я отчего-то должна была на них присутствовать. Глупость, если подумать. Проку от меня там, как от вазы с цветами. Стою молчу. Вежливо улыбаюсь. И так часами. А ведь могла бы это время потратить на что-нибудь полезное. Или отдохнуть, на худой конец.
Перестройка нашего общества от нужд войны, всем давалась непросто. Мы должны были восстановить функционирование сотни общественных институтов. Я была, даже не в гуще событий, а на самом острие. Солдатам требовалась реабилитация. Сиротам – опека. Детям, вступившим в пору юности – образование.
Где найти на это средства и необходимое количество специалистов?
Что делать с сегодняшними подростками, которые почти и не помнят мирного времени? Кто и как будет учить их жить в этой изменившейся реальности?
Все эти задачи нужно решить сейчас. Ничего не отложишь до лучших времен. Потому что речь идет о жизнях людей, их судьбах.
Война кончилась. А у нас не было ни минуты на отдых. Мы не жили – работали на износ, как будто бы никакого завтра для нас нет.
Наверное тем, кто верит в воздаяние и жизнь после смерти, легче.
А что остается мне?
Надежда.
Глупая. Иррациональная.
Надежда на то, что я хоть немного изменю этот мир к лучшему.
Но кто будет всем этим заниматься если не мы? Тяжелые нудные обязанности нам скинуть не на кого.
Да и должность у меня… обязывающая. Жена наследника престола – будущая княгиня.
Я так устала от обращения: «Ваша светлость». И того, что за ним следует.
Вы должны…
Вам необходимо…
Ждем ваших указаний…
Говорить, что мои приказы неисполнимы или наносят урон чести, я их отучила. В конце концов, что не зазорно делать мне, остальным и подавно. В Талие нет такого понятия, как «Первая Леди». Ее роль выполняет княгиня. А за неимением оной на политической арене, главной женщиной княжества стала я, как супруга наследника.
Этот статус до сих пор вызывает смешанные чувства. Ну какая из меня высшая аристократка? Забыть, что я – нищая сирота из захолустья «Закрытого» мира. Даже спустя столько лет чувствую себя то ли самозванкой, то ли заложницей династических игр. С другой стороны, власть, которая есть у княжны позволяет мне оставаться самой собой, делать то, что именно я считаю правильным.
Осталось еще понять, почему я такая дура, что пашу, как ломовая лошадь на благо народа, который считает меня чем-то средним между навязанной чужачкой и бесплатным приложением к Энираду? А ведь могла бы жить ни в чем себе не отказывая. Но включилась советь. Весьма вредное для комфортной жизни качество. Особенно в нынешних реалиях.
И вот не знаю, то ли я какие-то неправильные книжки читала, то ли папа Миша меня до сих пор за руку держит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я не рассчитывала на всеобщую любовь, но и не ожидала такого... А ведь Лель и даже Ратмир Эстерази пытались предупредить. Но отвлекаться на всякие глупости сейчас, когда на счету каждый человек и каждая минута, мне казалось преступлением.
Наивная идиотка.
Пока мы работали на пределе человеческих возможностей, по-местному телевиденью уже вовсю крутили сериалы, где талийскую княжну представляли весьма своеобразно. Нет, не явно, а как бы исподволь, вскользь. Наверное, поэтому данный факт остался без внимания. Ведь те, чьей работой это было оказались заняты более важными делами, чем образ жены наследника во второсортных медиа.
Мне по большому счету было плевать на то, что там обо мне думают. Да и не должны меня все любить. «Делай, что должно и будь, что будет» — хороший девиз. Я старалась, так жить. Но прозрение оказалось неприятным.
То, что я некрасива — не новость. Впрочем, в княжестве достаточно эмигрантов во втором-третьем поколении. И они тоже далеки от местных канонов привлекательности. Да и талийки бывают разными. Не все похожи на фарфоровые статуэтки. Лада – яркий тому пример. Быть не такой, как большинство – не стыдно. Мне, по крайней мере.
Энираду следует сочувствовать. Ибо супружеский долг он исполняет, простите за тавтологию, из чувства долга перед родиной. Закрывает глаза и думает о Талие. Ну, это хотя бы понять можно. Мой муж с виду – та еще ледышка.
Я вульгарна. И не имею ни только что вкуса, но даже и зачатка мозгов.
Все к чему я прикладываю руку, выходит через одно место. А все, что сделано полезного для княжества, получилось совершенно случайно – практически вопреки моему изначальному желанию. Звучало бредово, если вдуматься.
Но вот беда. Сериалы снимают не для того, чтобы зрители думали. А тем, кто к такому склонен, время на помесь агитки с космооперой не тратят.
В надежде, что Талие станет моим домом, я делала для княжества достаточно. И признаться, не ждала предательства.
Пусть бы не любили. Это понятно. Любовь невозможно заслужить. Ее дарят. Тем, кому хотят подарить. Кто же виноват в том, что у меня не получается тронуть сердца чужих, совершенно незнакомых мне людей?
Пусть бы не приняли до конца. Я ведь действительно не такая, как они. Что поделаешь?
Но задержание именем Верховного совета…
Сопровождение. Вооружённое. Как будто я – опасная преступница и могу напасть на шестерых здоровенных мужиков, а потом сбежать. На седьмом месяце беременности.
Предписание немедленно явиться для дачи показаний. Желательно, сразу признательных.
Лель рванулся за мной. Пришлось рыкнуть на него. Неизвестно, чем все кончится. В конце концов, я – девочка большая. Справлюсь. А даже, если и нет, он мне точно ничем не поможет. А вот усугубить собственное положение – мой друг может. Пусть побудет с Хаят. Он ей нужнее.
Отступление.
Князь ждал. Затаился, как хищник и ждал, когда жертва подберется поближе.
Возможно, есть и другой путь. Спокойнее. Безопаснее. И дольше… а времени жаль. Не так его много. Поэтому придется чем-то поступиться.
Спокойствием сына, например. Энираду едва сдерживается. Того и гляди – кинется на тех, кто посмел покуситься на его. Страну. Женщину. Жизнь. Он своего никогда не отдаст. Это вызывает отцовскую гордость за наследника.
Конечно, хотелось бы обойтись без всего этого спектакля. Беременным лишние волнения ни к чему. Но такой повод прихлопнуть всех, кто ставит личную власть и обогащение превыше интересов своей страны, упускать нельзя. Нет, даже не так. Позволить им самим провалиться в ловушку, которую они старательно готовили. Да и здоровы они: и девчонка, и его будущий внук. А значит, все это, хоть и неприятно, но не должно им сильно повредить.
