Томас был готов встретить смерть, но, боже мой, это было уже слишком! Он же еще не упал и не лежит беспомощный! Томас повернулся, собираясь проткнуть раба копьем, пока Торун, недоумевая, оставался в нерешительности.
Напрягая мышцы для убийственного броска, Томас первый раз близко взглянул в лицо раба и тут же мгновенно остолбенел от увиденного. А одетый в серое Жиль Коварный шагнул в сторону уверенным и быстрым движением, без всякой хромоты, после чего со всей силой воина запустил тяжелой кувалдой по поврежденному колену Торуна.
Лязгнул металл. Сверкнувшая дуга нового удара мечом, уже начатого Торуном, неуклюже надломилась и отвернула в сторону от Томаса и Жиля. Металлические грохочущие звуки на этом не затихли. Медленно, но неестественно чудовище опустилось и присело, согнув левое колено под неправильным углом. Оно осталось в сидячем положении, торс его стоял прямо, а лицо смотрело на своих неприятелей не изменившимся, но теперь внезапно поглупевшим выражением.
— Томас! — крикнул Жиль. Он отскочил как раз вовремя от следующего удара, который Торун, все еще сидевший, нацелил на него. — Давай с двух сторон, Томас! Прикончим его!
И тут, впервые закричав своим воинственным криком, хриплым и гортанным, Томас быстро двинулся, чтобы замкнуть задуманное ими окружение. Боковым зрением он увидел, что никто из толпы зрителей не собирался вмешиваться. Для всех окружающих поистине наступил ад кромешный, их белые одеяния замелькали в беспорядочном движении, голоса надрывались возбужденными возгласами. Среди них был Лерос, безмолвно стоявший, сложа руки, совсем близко от места схватки, и взиравший на происходящее с полной сосредоточенностью. Томас взглянул на стоящего на стене Андреаса. Верховный жрец размахивал руками и, казалось, выкрикивал какие-то приказания, однако безумное возбуждение уже достигло такой степени, что нельзя было разобрать ни единого человеческого слова.
Даже искалеченный, Торун почти ни в чем не уступал своим противникам. Ни копье, ни кувалда не могли выбить тяжелый меч из его не знающей усталости руки. Он поворачивал сидящее тело с удивительной скоростью, успевая встретить то одного атакующего, то другого.
Поймав взгляд Жиля, Томас проревел: — Вместе! Давай! — И они бросились на Торуна разом с двух сторон. Меч обрушился на Томаса, и он сумел вновь отбить его только потому, что Торун в сидячей позе не мог вложить свой вес в удар. Но даже от такого удара Томас сперва подумал, что его предплечье сломалось на куски. Но в это время Жиль подобрался совсем близко, размахнулся как для забивания свай и изо всех сил обрушил свою кувалду на шею Торуна сзади.
Такой удар раздробил бы вдребезги голову любого человека. Косматые волосы Торуна разлетелись в стороны, огромная голова дернулась, торс его слегка покачнулся, а державшая меч рука замедлила свое движение. В этот момент затупленное копье Томаса вонзилось в правый глаз бога, который вылетел словно свечка с легким звоном, как будто копье пробило стекло. Опять ударила кувалда, на этот раз по руке, державшей меч. Торун не выронил меч, однако теперь держал его под неестественным углом.
Великан умирал медленно и постепенно, скорее безразлично, чем героически, безмолвно и бескровно. Ужасные удары копья и молота приводили к постепенной потере функций, к нарастающей очевидности того, что Торун может быть побежден, к неотвратимому превращению его тела в мертвую груду изломанного металла, стекла и меха.
Но даже после того, как массивное тело было безнадежно повержено, когда изрубленное лицо бога было оскорбительно прибито к земле рядом с фонтаном, рука с мечом все еще пыталась сражаться, нанося время от времени смертоносные удары. Сильный укол копьем разъединил ее пальцы и гигантский меч выпал из ладони с глухим звуком. Эта рука еще продолжала свои взмахи, а ее разбитые пальцы рывками хватали пустоту, когда Томас и Жиль посмотрели друг на друга, опустили свои орудия и затем повернулись, вместе приветствуя окруживших их зрителей.
Шум толпы замер и сменился оглушительной тишиной. Для Томаса молчание длилось слишком долго. Он заметил, что Андреаса больше не было видно, а с ним исчезло еще несколько человек. Но большинство все еще наблюдали, словно загипнотизированные, за беспомощными, но упрямыми движениями руки Торуна. Томас подошел и отбросил ногой меч подальше от бога. Люди начинали поворачивать глаза к Леросу, который сейчас оставался старшим жрецом среди всех присутствующих. Явно под действием сильных эмоций он сделал два шага вперед и протянул руку вперед к упавшему великану. Однако Лерос был все еще слишком ошеломлен, чтобы найти слова, он просто крепко стиснул кулак вытянутой руки, и она бессильно опустилась вниз.
Наконец, молчание прервал Жиль. Указывая на разбитого великана, он прокричал: — Это существо — не ваш любимый Торун. Это не может быть он! Андреас и его Внутренний круг обманывали всех вас! — Толпа ответила криками, в которых явно преобладало согласие с ним. Однако один голос выкрикнул, адресуясь к Жилю:
— Кто ты такой, чтобы вмешиваться и творить здесь такое? Агент Братства! Шпион!
Жиль поднял руку и дождался тишины, чтобы ответить.
— Очень хорошо, пусть я шпион, агент, кто угодно. Но то, что я вам здесь показал, не может быть ничем иным, кроме правды. Называйте меня, как хотите. Но станете ли вы меня называть богом, раз я победил в бою другого бога? И каким же богом я должен быть, чтобы одолеть самого Торуна? — Он поднял лицо к ясному небу и сотворил священный знак. — Великий Торун, отомсти богохульцам, замыслившим этот обман! — И он вновь указал туда, где вдребезги разбитый Торун все так же двигал одной рукой в жалком подобии боя.
Несколько человек с обнаженными кинжалами — более крупного оружия не было видно в толпе — подошли и окружили Жиля. Они забрали у него кувалду и стояли, взяв его под стражу, но по приказанию Лероса больше ничего не делали. Жиль не протестовал и не сопротивлялся, но гордо стоял со сложенными руками. Лерос еще немного посмотрел на останки Торуна, все никак не выйдя из шока, затем подозвал к себе двоих-троих присутствовавших здесь же знатных мужчин и отвел их на угол площади. Там они сразу же погрузились в серьезный разговор. Большинство остальных зрителей, удивляясь и споря друг с другом, начали толпиться вокруг поверженной фигуры, которая была для них богом.
Жиль Коварный взглянул на Томаса и неожиданно осветился удивительно радостной улыбкой для человека, находившегося в столь сомнительном положении. — Лорд Томас, — обратился к нему Жиль, — кажется, ты теперь стал чемпионом среди богов, а не только среди людей.
— Пусть так. Но разве ты не претендуешь на свою долю награды, какой бы она ни оказалась? — Томас приблизился к Жилю, к которому почувствовал симпатию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
