Лидриэль после отъезда кентавра нахохлилась, как воробей. Она до последнего надеялась, что Файнос сможет их сопровождать. Если раньше путешествие было захватывающим, то теперь оно превратилось в пугающее. Лидриэль чувствовала себя веточкой, которая попала в бурную горную реку и теперь ее несет неизвестно куда, неизвестно зачем.
Она даже слегка всплакнула, забравшись в карету, но потом вытерла слезы и решила, что домой все равно не вернется, все сокровища при ней, и будь что будет.
К этому времени поляна была уже пуста, Альберих показал Рету, как управляться с арбалетом, ежели что, и все были готовы к тому, чтобы вступить на новую дорогу.
Они еле успели до закрытия городских ворот. По темным улицам карета поехала к постоялому двору. Рету пока ничего не требовалось делать: он сидел на козлах рядом с Альберихом и держал дремлющую в мешке жабку на коленях. Было темно, темнее, чем обычно: грозовые тучи накрыли Кентаврийские равнины и городок на их краю.
В это время Дикая Охота из преисподней была на полпути к перевалу.
А Кастр жил обычной вечерней жизнью. Большая часть жителей укрылась по домам, за крепкими ставнями, за прочными засовами. Оживление было лишь около питейных заведений, желтый свет лился из раскрытых дверей, гомонили около них завсегдатаи всех рас и оттенков кожи.
Лидриэль из кареты смотрела на все это, широко раскрыв глаза такого она никогда еще не видела. Все было в диковинку, и мощеные улицы, и каменные дома, запахи и звуки незнакомого места
Альберих уверенно правил к указанному постоялому двору.
«Буйный кентавр» был окружен крепкой оградой. Внутри хватало места зданиям для людей и для кентавров, конюшням, сенным сараям и прочим хозяйственным помещениям.
Карета въехала во внутренний двор, освещаемый светильниками на треногах. Благородной эльфийской принцессе, родственнице самых знатных семейств Империи, было невместно останавливаться где-то у ворот и брести пешком через весь двор к главному крыльцу «Буйного кентавра». Поэтому Альберих лихо направил карету прямо к дверям гостиницы.
Встретить прибывших на крыльцо вышел сам хозяин заведения.
Но они оказались не единственными гостями. В это же время в ворота втянулась вереница повозок, на которой вразнобой орали песни не то очень грязные люди, не то очень чистые орки. Впрочем, по спокойному виду хозяина стало понятно: это в любом случае «свои».
Лидриэль вышла, поднялась на крыльцо и поздоровалась с владельцем «Буйного кентавра». Гальванюс замешкался в карете, и солнечная танцовщица, поджидая его, осталась на крыльце. Хозяин развлекал ее светской беседой.
— Как отрадно видеть в наши смутные времена отважных дам, не боящихся путешествий, — разливался он соловьем
Лидриэль оглядывала двор. Повозки перекрыли выезд из «Буйного кентавра». В свете костров, что горели в чашах на треножниках, было видно, как с телег сгружают лопаты, заступы и прочие инструменты. Большая часть приезжих, видимо, оказалась местным людом — потому что они без долгих слов исчезли за воротами, торопясь попасть под родную крышу до грозы.
— Надежные… э-э-э… люди рекомендовали нам ваше заведение как исключительно образцовое, — улыбнулась мило солнечная танцовщица хозяину. — Я смогу получить горячую ванну?
— Разумеется, миледи, — расплылся хозяин. — И за свежесть постельного белья я тоже головой ручаюсь! «Буйный кентавр» — это вам не забегаловка какая-нибудь, всякий уважающий себя странник останавливается только у меня.
К крыльцу от повозок шел человек. Видимо, главный среди прибывших. Волосы его были серебряного цвета, белый шарф выбивался из-под бляхи на горле.
Человек взошел на крыльцо, любопытная Лидриэль рассмотрела его антрацитовый плащ, фиолетовый камзол, расшитый черной тесьмой, кожаные переплетенные полосы наплечников, украшенные воронеными заклепками.
— Милорд Гардарус! — склонился хозяин. — Что случилось? Вы же хотели задержаться у разрушенного храма значительно дольше.
Человек с белым шарфом глухо сказал:
— Теперь незачем. Я свернул экспедицию. Нас обокрали.
Вежливо, но равнодушно поклонился Лидриэль и вошел вовнутрь.
Гальванюс из кареты не выходил. Лидриэль надоело ждать, и она спустилась вниз, распахнула дверцу. Высокий подручный королевы Мародеров сидел в самом темном углу и покидать карету не спешил.
— Непредвиденное осложнение. Мы присоединимся к вам позже, — прошипел он. — Пока снимите номера и пройдите туда вместе с Рету.
Лидриэль удивилась, но переспрашивать не стала. Подошла к Рету и велела
— Слезай. Пойдем в дом. Они нас догонят.
Рету, прижимая мешок с жабкой, спрыгнул с козел.
Лидриэль спокойно поднялась на крыльцо и, мило улыбаясь, объяснила хозяину:
— У мальчика на руках мой домашний любимец Его немножко укачало в дороге. Покажите нам, пожалуйста, наши комнаты.
— Прошу вас, миледи, — обрадовался хозяин. — Карету пусть ваши люди отгонят в каретный сарай, до утра она там прекрасно простоит.
— Неужели он такой большой, что туда поместятся и моя карета, и все эти телеги? — простодушно удивилась Лидриэль.
— Всевышний с вами, миледи, — замахал руками хозяин. — Что этим дрогам делать в каретном сарае? Раз экспедиция милорда Гардаруса так бесславно завершилась, то очень скоро они уберутся с моего двора Милорд просто нанял большую часть повозок у местных жителей для перевозки рабочих и инструмента. И я надеюсь, что во дворе станет пусто еще до дождя.
— О, теперь я спокойна! — пропела Лидриэль и, оборачиваясь к Рету, сказала — Сейчас мы отнесем Плюшку туда, где ей будет спокойно.
Хозяин провел их по гостинице, показал общий зал, поднялся на второй этаж и распахнул двери комнаты. Обставлена она была просто, но чисто.
— Ванные находятся в отдельном пристрое, — объяснил он. — Попасть туда можно, пройдя коридором из первого этажа Вы спуститесь ужинать в общий зал или принести вам ужин в комнаты?
— Сначала я бы хотела смыть дорожную грязь, — улыбнулась Лидриэль.
Но хозяин внезапно развел руками, всем своим видом изображая горечь и сожаление.
— Увы, миледи, я боюсь, что придется подождать. Если милорд Гардарус вошел в гостиницу первым, это значит, что сейчас он и его свита уже в ванных комнатах. Они смывают грязь раскопок, а уверяю вас, это посерьезней дорожной пыли.
— И ничего нельзя сделать? — надула губы Лидриэль.
— Увы, светлая госпояса, увы… — Хозяин гостиницы выпучил глаза — Не будете же вы принимать ванну одновременно с посторонними. Тем более что если сам милорд Гардарус — настоящий имперский аристократ, то подручные его, да простит мне Всевышний эти слова, немногим отличаются от разбойников, хоть и являются верными слугами Империи. Мамой клянусь, лучше вам подождать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
