Главное место в философии Макиавелли занимает идея постоянного «коловращения» как результат влияния «фортуны» (судьбы, счастья), имеющего божественный характер. Но люди могут использовать фортуну и достичь успеха, что зависит от многих обстоятельств, в том числе и от стремлений человека: «Фортуна распоряжается половиной наших поступков, но управлять другой половиной она предоставляет нам самим». Поскольку фортуна позволяет человеку достигать лишь немногого, а желания человека ненасытны, то следствием оказывается постоянная духовная неудовлетворенность людей тем, чем они владеют. Именно это заставляет их хулить современность, хвалить прошлое и жадно стремиться к будущему даже тогда, когда у них нет для этого разумного основания.
По Макиавелли, лучше быть смелым, чем осторожным, но при этом деятельность должна направляться трезвым умом и волей, ориентируя личность на определенную цель, которая, естественно, должна быть высокой и благородной. Все это Макиавелли называет «вирту» – доблестью.
В полном соответствии с идеалами гуманизма философ попытался дать развернутую концепцию жизни человека. Но при этом он трезво считал, что человеком движет личный интерес, проявления которого очень разнообразны, в том числе и стремление сохранить свое имущество, состояние, собственность. Один из его афоризмов в «Государе» так и звучит: «Люди скорее всего простят смерть отца, чем потерю имущества».
Сочинение «Государь» можно считать первым в истории практическим сборником советов главе государства. Главная его мысль заключается в том, что если правитель хочет добиться успеха, он должен полагаться прежде всего на силу, хитрость и изворотливость. Но этого мало: необходимо заручиться поддержкой народа, поскольку иначе в опасной ситуации можно лишиться сторонников. Возможны и непопулярные меры, но ими следует пользоваться сразу, решительно, жестко, «чтобы не возвращаться к этому каждый день». Для успешного правления, – пишет далее Макиавелли, – государь должен окружить себя способными и лояльными министрами, однако следует всячески остерегаться льстецов, стараясь любыми путями от них избавляться».
Рассмотрел автор и такую дилемму: что для правителя лучше – быть любимым или внушать страх: «Ответ таков: государь должен быть и любим, и внушать страх, но… гораздо безопаснее последнее, если надо предпочесть одно из двух, поскольку любовь тянет за собой цепь обязательств, которую эгоистичные люди обрывают, даже если она служит их целям; но страх определяется боязнью наказания, которая не проходит никогда».
К этому Макиавелли добавлял, что «никакие законные основания никогда не повредят государю, который захотел выразить сожаление по поводу своих невыполненных обещаний, поскольку люди так просты и так готовы подчиниться насущной необходимости, что тот, кто обманывает, всегда найдет тех, кто позволит себя обмануть». В качестве общего вывода Макиавелли советует своему государю быть подозрительным по отношению к чужим обещаниям.
Закончив свои литературные труды, Макиавелли снова попытался вернуться к политической деятельности. Но лишь в 1526 г., когда возникла угроза порабощения Италии испанцами, власти вспомнили о бывшем секретаре Десяти, призвав его для организации обороны Флоренции. В дальнейшем Макиавелли попытался объединить усилия итальянских государств, чтобы избавить их от раздробленности и смуты, но и тут пережил полное крушение надежд. Восстановленная после изгнания Медичи республика отказалась от его услуг. Этого он уже пережить не смог: 21 июня 1527 г. Никколо Макиавелли скончался. Его похоронили в церкви Санта-Кроче, флорентийском пантеоне, рядом с могилами Микеланджело и Галилея.
Политические доктрины Никколо Макиавелли оказались необычайно живучими, породив даже такое понятие, как «макиавеллизм». Согласно этому понятию, правитель как общественный деятель должен руководствоваться моралью силы, но не религиозной моралью. Исходя из такого определения, мораль силы принималась за образец «циничности» и аморальности в политике. Отсюда и общеизвестная сентенция «цель оправдывает средства», приписываемая флорентийскому философу. Она была своеобразно воспринята многими диктаторами, среди которых не только Чезаре Борджиа, послуживший прообразом «государя», но и авторитарные личности, такие, как Наполеон, Муссолини, Гитлер и Сталин.
Однако в последние десятилетия появились несколько иные трактовки доктрины Макиавелли, более объективно оценивающие значение его творчества. К примеру, итальянский философ ХХ в. Антонио Грамши отвергал так называемый «макиавеллизм», сведенный лишь к принципу «цель оправдывает средства». По его мнению, этот принцип имеет более позднее, иезуитское происхождение, а сам Макиавелли никогда его не формулировал. Понимать его творчество необходимо не абстрактно, но в связи с расстановкой политических сил в Италии XIV–XV вв., учитывая потребность в централизации государственной власти во главе с абсолютным правителем. Жизнь и творчество Макиавелли свидетельствуют о том, что сам он предпочитал диктатуре республиканское правление, но в силу военной слабости Италии хотел видеть во главе государства сильного лидера. Таким образом, перед нами предстает несколько иной образ мыслителя-идеалиста, патриота и выразителя гуманистических ценностей.
Очередное переосмысление идей Макиавелли свидетельствует о том, что его труд, вероятно, еще долго будет служить добротным учебным пособием для тех, кто стремится к власти или пытается осмыслить политику с философской точки зрения.
Дезидерий-Эразм из Роттердама (Эразм Роттердамский)
(1469 г. – 1536 г.)
Настоящее имя – Герхардт Герхардс. Философ-гуманист эпохи Возрождения. Основные сочинения: «Похвала Глупости»; «Разговоры запросто»; трактат «О свободе воли».
В развитии гуманистического движения в Европе на рубеже XV–XVI вв. главная роль принадлежала двум выдающимся мыслителям – Томасу Мору и Эразму Роттердамскому. Писатель огромного трудолюбия, Эразм, по свидетельству современников, откладывал перо только на время короткого сна. Писал исключительно по-латыни, обильно снабжая текст лаконичными выражениями и афоризмами, изложенными на греческом языке. До сих пор филологи считают Эразма непревзойденным латинистом эпохи Возрождения, ибо он не просто возвратился к языку римского «золотого века», а придал ему черты, сближавшие латынь с европейскими языками Нового времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
