К 1957 г. Абсолон тщательно проанализировал 24 орнаментированных палеолитических предмета в Моравии, констатировал частое повторение на них чисел, кратных 5 и 10, и… остановился в недоумении. В его подсчетах почти столь же упорно стали повторяться числа 4 и 8. Почему? Ответ пришел с берегов Дона, причем базировался он на результатах статистического анализа на новом уровне и в ином масштабе, включавшем уже всю палеолитическую графику, изученную на территории СССР.
Действительно, на этнокультурно родственных моравских стоянках кратные повторения типа 4–8 явно «догоняли» тип 5–10, с которым привычно связываются представления о систематическом счете постольку, поскольку мы сами ежедневно пользуемся именно этой системой. Но не так просто обстояло дело в первобытности, где системы счета параллельно развивались сразу на основе нескольких опорных чисел. Так, разнообразные сочетания чисел 4 и 5 (включая 4 × 5 = 20 — основание 20-ричной системы) характерны в культурах не только индейцев Южной и Северной Америки, эскимосов, но, например, и кельтов — древнего населения Европы. При этом число 4 ассоциировалось с 4-конечным крестом, 4 сторонами света, 4 ветрами. А миниатюрный 4-конечный крестик и был как раз типичнейшим элементом в орнаментации, следовавшей уже знакомой нам традиции охотников на мамонта и на Дону, и в центре Европы.
Другие племена-соседи не менее ревностно хранили иные ритмы счета, например 3–6–9, в дополнение к 5–10, и с такой традицией мы можем знакомиться, обращаясь ко многим культурам Евразии, начиная с палеолитического населения бассейна Днепра и Ангары. Очевидно, определенные этнокультурные традиции палеолита были связаны со способами счета и сохранялись благодаря счету.
Докапываясь до глубинных корней этих традиций, придется углубиться в средний палеолит. На карте Европы той поры нельзя не обратить внимания на то, сколь для западной части материка характерны троекратные повторения не только в графике, но, к примеру (уже знакомому читателям по описанию мустьерских погребений в Ля Феррасси), в ритуале. Существует мнение, что «тройки» акцентированы на древнейшем из ныне известных предметов со следами графической деятельности — бычьей кости с нарезками, найденной Ф. Бордом при раскопках в пещере Пеш де л’Азэ на юге Франции и датируемой сейчас возрастом 300 тысяч лет. Если это так, то соответственно удревняется становление чисто человеческой способности графически фиксировать число. Как, впрочем, и свойственной лишь человеку способности рисовать орнаментальные композиции — одной из важнейших предпосылок генезиса искусства.
В таком случае рационально-познавательные и эстетические потребности закладывали фундамент духовной культуры человечества в столь древнюю эпоху, когда неизвестны еще следы каких бы то ни было погребальных или иных обрядов, которые наука связывает обычно с самыми ранними проявлениями первобытных религиозных представлений.
К такому же мнению склоняет и рассмотрение мустьерской графики Восточной Европы. Характерный элемент ее, 4-конечный крест, позднее вошел, как уже говорилось, в этнокультурную символику части племен верхнепалеолитических охотников на той же территории. Что касается самого крупного и четкого, как бы «эталонного», рисунка креста с 4 концами и точно прямыми углами между пересекающимися в центре линиями, то он был вырезан рукой мустьерского человека на плитке известняка, найденной в слое среднего палеолита в Цонской пещере на Кавказе (Грузинская ССР). И здесь уместно добавить, что анализ развития мустьерских культур в Цонской и в ряде других пещер Кавказа позволил советским археологам выявить специфические черты их этнокультурного облика.
И вновь неизбежным становится заключение, что общественные потребности конкретных коллективов, передаваясь из поколения в поколение в эпоху палеолита, поставили творчество в центр человеческого бытия. К аналогичному выводу пришел после фундаментального анализа западноевропейского пещерного искусства Леруа-Гуран: высочайшие достижения, шедевры пещерной живописи венчали непрерывное накопление художественного опыта при непрерывности этнической традиции на протяжении многих тысячелетий.
Кстати, к моменту, когда дискуссии вокруг трудов Леруа-Гурана и Ляменг-Эмперер достигли апогея, пещерное искусство повернулось к исследователям еще одной гранью, и при всей неожиданности поворота его признали необходимым специалисты от разных дискутирующих сторон. Речь шла о календарно-астрономических наблюдениях палеолитических людей, запечатленных и в искусстве малых форм, и в монументальных пещерных ансамблях, на что разными способами, но единодушно указывали исследования в СССР и США, Венгрии и Испании и, конечно, во Франции. У самых разных племен той поры была типично календарная, день за днем, «запись» для современников и потомков определенной «информации», как мы сказали бы теперь, полученной от предшествующих поколений и в собственном жизненном опыте. Для этого использовались специальные графические знаки, особые способы их сочетания между собой и с художественными изображениями.
Так, загадочные связи образов быка и лошади, женских и мужских знаков в росписях главных залов пещерных ансамблей, получили, наконец, такое убедительное объяснение: календарные совпадения циклов воспроизводства в стадах быков и в родовых общинах охотников (длительность беременности — 10 лунных месяцев) сопоставлялись с циклом воспроизводства в табунах диких лошадей (практически совпадающим с годовым кругом движения Солнца и чередования сезонов) — астрономически точные соответствия этих явлений позволяли сопрягать две фундаментальные основы бытия первобытной охотничьей общины, одна из которых базировалась на роли женщин в продолжении рода, другая — на организации сезонных охотничьих промыслов (по преимуществу мужского труда) в соответствии с циклами воспроизводства животных, чтобы не лишиться основного источника существования.
Экологически мудрое отношение к природному и социальному миру, выработанное опытом многих предшествующих поколений, проступает центральной темой в разных формах пещерного искусства, развивавшихся тысячелетиями.
Таковы некоторые из впечатлений, соображений и размышлений, навеянных интересной книгой К. Скленаржа. Разумеется, многое не уместилось на ее страницах, и здесь мы могли коснуться лишь малой части новых данных, проясняющих некоторые загадочные для ее читателя моменты. Открытие пещерного человека продолжается. Кавказ, Урал, Крым, Тянь-Шань, Памир, Алтай… В 1986 г. на Алтае работал международный симпозиум, посвященный древностям его пещер. Ученые из США, Канады, Японии вместе с советскими коллегами изучали палеолитические слои в алтайских пещерах для лучшего понимания процессов первоначального заселения человеком Америки и Тихоокеанского бассейна, ибо поиски истоков этих процессов приводят сюда, в пещеры Алтая. Находки здесь уникальны, и японские археологи работали тут весь полевой сезон вместе с советскими коллегами.
Это тоже один из примечательных фактов наших дней. К концу XX в. изучение пещерного человека обнаруживает свой международный, всепланетный характер и актуальность его возрастает: это неотъемлемая часть бурно развивающегося ныне процесса самопознания человечеством своих истоков, а следовательно, и своих перспектив.
Б. А. Фролов,
доктор исторических наук
Содержание
Предисловие … 5
Введение … 8
Австралопитеки … 18
Битва ученых … 25
Кро-Маньон … 44
«Красная дама» … 55
Эскимосы … 62
Фальсификации … 68
«Гримальдийская раса» … 84
Могила … 97
Хижина … 117
Пещерные святилища … 129
Охотники за черепами … 143
Медведи … 151
Самые… Самый… Самая … 171
Первооткрыватели … 188
Пионеры … 201
Спелеоархеологи … 217
Исследования … 236
Заключение … 250
Продолжение открытия (Вместо послесловия) … 253
Карел Скленарж
Карел Скленарж, доктор философии, научный сотрудник Национального музея в Праге. Он автор ряда исследований и научно-популярных книг по чехословацкой и европейской археологии.
Примечания
1
В Чехословакии книга К. Скленаржа «За пещерным человеком» издана как неформальная энциклопедия. При переводе книга значительно сокращена, однако порядок глав сохранен. — Прим. пер.
2
Крас (Моравский, Чешский, Липтовский и т. д.) — чешская форма слова «карст», входит в собственные названия районов развития карста в Чехословакии. — Прим. пер.
3
