отпуск к матери, которую не навещал уже лет семь. Билеты на поезд подорожали не так резко, как на всё остальное, поэтому поездка была по карману даже Михаилу, с его научной зарплатой, которая за полгода реформ превратилась из достойной в нищенскую.
Сутки, проведенные в пути, до родного поселка, не прибавили Михаилу оптимизма. Пассажиры плацкартного вагона, в котором Михаил добирался до родного края, разительно отличались от его попутчиков в прежние поездки домой или в командировки.
Вместо приветливых и открытых людей с радостными лицами, охотно делившихся друг с другом рассказами о своих успехах или о родных и близких, вагон населяли озабоченные и хмурые люди, по привычке ещё делящиеся с попутчиками своими переживаниями, но уже негативного плана: потеря работы; маленькая зарплата; болезни родных и неопределенное будущее, в котором многие, как и Михаил, надеялись на улучшение жизни, считая текущие трудности временными и преходящими.
Родной поселок встретил Михаила настороженной тишиной и пустынными, в это раннее субботнее вечернее время, улицами: не было привычно прогуливающихся пожилых пар, молодежь не спешила к центру поселка на танцплощадку, а люди зрелого возраста не направлялись к кинотеатру на просмотр нового фильма – всё это было в прошлые приезды Михаила и исчезло: для него вдруг, а для жителей поселка – постепенно, за последние суматошные и бессмысленные годы.
Мать, открыв дверь на его стук, охнула и, всплеснув руками, присела от неожиданности на стул, стоявший рядом: Михаил не известил её о своём приезде ни письмом, ни телеграммой, ни звонком по телефону к соседям.
Он присел рядом и успокаивая мать, вглядывался в неё, с несвойственным ему раннее чувством заботы и жалости: за минувшие годы мать сильно сдала и выглядела старушкой, хотя и было ей немного за шестьдесят – одиночество старит человека быстрее, чем прожитые годы, а мать прожила в одиночестве в этом доме уже более пятнадцати лет.
Опомнившись, мать засобиралась в магазин, чтобы купить продуктов к приезду сына: она, как и в прошлые его приезды, питалась скудно, говоря, что ей хватает, и поэтому холодильник был почти пуст.
Михаил предложил ей пройтись вместе и самому купить еды, на что мать ответила твердым отказом: пусть он отдыхает с дороги, а она сама позаботится о пропитании, да и что соседи подумают, если они вместе пойдут в магазин за продуктами: «Мол, мать не догадалась встретить сына накрытым столом – ей такие пересуды ни к чему».
Михаил предложил матери денег на покупки, скрывая, что сам является нуждающимся, но мать отказалась, объяснив, что получает пенсию, которой ей вполне хватает на проживание. Оказалось, что в стране, кроме президента Ельцина, всё ещё действует и Советская власть, которая в лице Верховного совета приняла закон об индексации пенсий в связи с инфляцией, и пенсия матери сейчас значительно больше, чем зарплата Михаила, которая не индексируется, а зависит от наличия средств на счету НИИ.
Мать ушла в магазин, и Михаил осмотрелся в квартире, где прожил детство и юность до отъезда в Москву. Здесь почти ничего не изменилось: только обветшала мебель его детства, посерели давно не белённые стены и потолки. Мать после смерти его отца не делала ремонта: может не было средств или не считала нужным, привыкшая всю свою жизнь к скромному быту, который так отличался от возросших потребностей нарождающегося класса «новых русских», сумевших мошенничеством, спекуляциями и торговлей получить большие деньги и начать их тратить на украшательство своей успешной жизни на фоне нищающего населения.
Михаил тоже мечтал о материальном успехе в своей жизни, но к украшательству относился безразлично и скудную обстановку материнского дома воспринимал спокойно: мать уже пожилая, пусть живет как может – старики не любят менять уклад своей жизни.
Вернулась радостная мать, и они вдвоём посидели за столом вечернего чаепития. Мать расспрашивала Михаила о его жизни в Москве, жалуясь на редкие письма, из которых невозможно понять, как он живет.
Михаил отвечал неохотно: рассказать о реальной его жизни нельзя, чтобы не расстраивать мать, а врать тоже ни к чему и потому, он отвечал односложно, переводя разговор на местные темы о жизни в поселке.
Мать, соскучившись в одиночестве по собеседникам, подробно рассказывала о соседях и о поселке, припоминая всех знакомых Михаила.
Оказалось, что в поселке большинство жителей лишилось работы, поскольку все местные предприятия остановились из-за отсутствия средств: работают только врачи, учителя, милиция и администрация за небольшую зарплату, а остальные живут за счет пенсионеров, которые пока ещё получают пенсию, но если пенсий не будет, то как жить поселку дальше – неизвестно.
Колхозы и совхозы тоже развалились, крестьяне продают продукты и мясо в городах – за счет этого и живут. Она тоже засадила участочек возле дома картошкой и овощами, чего раньше не делала и напомнила, что отец выращивал для неё цветы на этом участке, а овощи они покупали на рынке.
Михаил помнил эти грядки с розами, пионами и гладиолусами и мать, ещё молодую, которая склонившись над цветами, пропалывала грядки. Засидевшись допоздна, они легли спать умиротворенные и Михаил, впервые за много дней, уснул на своём диване детства спокойным сном без тягостных раздумий.
Утром следующего дня Михаил проснулся свежим и отдохнувшим, позавтракал с матерью и пошел прогуляться по поселку. Был воскресный базарный день, когда крестьяне приезжали из соседних станиц для продажи своих нехитрых товаров. И сегодня на площади в центре толпился народ, но рядом с крестьянами торговали и местные жители и приезжие торговцы обувью, одеждой и всякими товарами из домашней утвари: люди приносили сюда свои вещи, посуду и различные предметы обихода, чтобы выручить немного денег на покупку самого необходимого для жизни.
Покупателей было меньше, чем продавцов, и торговля шла вяло из-за отсутствия денег и у этих покупателей. Потолкавшись на этой барахолке – точной копии московских толкучек, только победнее, Михаил прошелся дальше и потом вернулся к дому другой дорогой.
За время с его прошлого приезда, в поселке построили новую школу – такие он видел и в Москве, новую больницу на окраине. В центре он увидел две пятиэтажки, что было глупостью: строить в сельской местности многоэтажные жилые дома и отрывать людей от земли, которой в избытке, конечно дурость, принявшая вид заботы о людях, хотя и такая забота заслуживает одобрения.
Проходя по поселку, Михаил обратил внимание на новые частные дома, которые построили жители поселка со времени его прошлого приезда. Около этих домов во дворах стояли гаражи с автомобилями и мотоциклами, что говорило о прежнем достатке хозяев до
