только ожидать, когда остров досочинит речь до конца. И путешественники расположились на отдых. Погода была чудесная, в небе ни тучки, и лёгкий ветерок усмирял полуденную жару.
Петя присел на металлическую ступеньку, облокотился спиной о мягкую пластмассовую решётку и стал наблюдать, как мирно плещут волны и беззаботные рыбы то там, то здесь выскакивают из воды. Непоседа, Мякиш и Нетак забрались к нему на колени и тоже залюбовались прекрасной картиной. Непоседа подмигнул своим друзьям и тихо шепнул им:
— Сейчас попрошу Петю, чтобы он рассказал нам о своём приключении с акулой!
Но только он хотел обратиться к Пете, как заметил, что тот глубоко дышит и мирно посапывает.
Петя уснул. Уснул крепким сном, каким спят все утомлённые великие путешественники. И Непоседа не задал вопроса, а поднёс к губам палец и тихо прошептал:
— Тс-с! Пусть наш Петя поспит!
Глава восемнадцатая,
в которой остров дописывает Петину стихотворную речь и перелетает через каменные рифы
Петя уже и не помнит, когда ему приходилось спать таким крепким сном, с такими приятными сердцу видениями. А видел он сон о своём прибытии в школу — как раз то место, когда он читает на память свою стихотворную речь. В первом ряду встречающих стояла его учительница Мария Владимировна и плакала от восторга. После каждого куплета она раскрывала классный журнал и ставила против Петиной фамилии красивую «пятёрку» по русскому языку, письменному и устному. Когда же он закончил и поклонился, раздались дружные рукоплескания и… Петя проснулся. Оказывается, аплодисменты ему слышались от того, что волны бились о круглые борта острова. Ветер крепчал, и шум их с каждой минутой становился громче.
— Что?.. Где я? — спохватился Петя. — Где моя речь?
«Речь, — зашипел остров, — давно готова точка получите точка».
Дверца, в которую была брошена бумага с Петиными заготовками, распахнулась, и рычажок вытолкнул бумагу. На ней машинкой аккуратно были допечатаны недостающие строчки с рифмами.
— Почитай! Почитай вслух! — запрыгали от нетерпения Непоседа, Мякиш и Нетак.
— Сейчас, погодите, — важно сказал Петя и поднялся на ступеньку, на которой прежде сидел.
Он взял в правую руку листок с речью, солидно откашлялся и, поглядев на притихших друзей, начал. Читал он красиво, с выражением и при этом делал очень изящные жесты и закатывал глаза. А речь получилась вот какой:
Мы на могучем везделёте
Отправились в далёкий путь.
На сундуке у тёти Моти
Василий кот решил уснуть.
Минуя звёзды и планеты,
Где света солнечного нет,
Он съел вчерашние котлеты
И в кухне утащил паштет.
На Млечный Путь дороги наши
Легли прямёхонько, и вот
Он там наелся простокваши,
И разболелся вдруг живот.
На Гончих Псах к Большой Нетаке,
Как вихри, мчались мы во мгле.
Такому даже и собаки
Не станут верить на Земле.
Нам Нетактак Наоборото
Чудесный оказал приём.
Кто добровольно влез в болото,
Тот и погибнуть может в нём.
Из огнедышащей бутылки
Упрямый был спасён Нетак.
Глаза у рака на затылке,
У хрюшки впереди пятак.
Мы встретили учёный остров
И с ним сошлись без лишних слов.
Из мухи сделать очень просто
Слона и парочку ослов.
Итог полёта был хорошим,
Мы завершили путь в лесу,
Где на сосне растут галоши
И фиги с маком на носу.
— Браво! Чудесно! Прочитай ещё раз! — хлопали в ладоши и кричали человечки.
Особенно ликовал Нетак. Он кричал своим скрипучим голосом:
— Правильные стихи! Хорошие! Самые лучшие стихи!
«Браво точка. Браво точка», — радостно восклицал и сам остров, хотя был Петиным соавтором и ему полагалось бы быть поскромней.
Петя поклонился раз, другой, но вдруг спохватился и стал лихорадочно перечитывать стихи, произнося вслух отдельные слова:
— Василий кот?! Вчерашние котлеты?! У хрюшки впереди пятак?! Парочку ослов?! И фиги с маком на носу?! Эй, эй! Постойте, что это за речь?! Этот бездарный остров подсунул мне какую-то чепуху! — Петя набросился с кулаками на металлическую стенку, начал колотить её и приговаривать: — Вот я тебе! Ты хотел меня опозорить перед всей школой! Как ты смел сочинить такую чепуху?!
Но остров совершенно спокойно ответил:
«Рифмы правильные точка размер соблюдён точка работа сдана точка».
А Петя не унимался. Он пинал ногами стенку и кричал:
— Это тебе даром не пройдёт! Я с тобой рассчитаюсь! Я тебе наставлю синяков!..
И тут произошло неожиданное. Из круглого отверстия протянулся рычаг с чудовищными лапами на конце, подцепил Петю за рубаху и приподнял в воздух. Из другого отверстия выползла швабра и стала шлёпать Петю по тому месту, где усидчивый ученик обычно протирает штаны.
Швабра шлёпала, а остров приговаривал:
«Производится уборка номер один точка труска ковров точка раз точка два точка три точка и так далее точка».
Петя потерял дар речи. Он только мычал и болтал в воздухе руками и ногами. А внизу метались Непоседа, Мякиш и Нетак и просили:
— Эй, хватит! Эй, остановитесь, пожалуйста, точка! Эй, пожалейте Петю!..
Но остров работал чётко и добросовестно. И, когда Петя разревелся, Мякиш не выдержал и тоже прохныкал:
— Ой, что ж это будет с нашим Петенькой?!
— Ничего не будет! — прозвенел Непоседа. — Я знаю, что делать! Погодите!
Он раскачался на своих пружинках и крикнул:
— Вот я сейчас с ним рассчитаюсь! Я ему всё нутро переверну! — И с этими словами он бросился в одно из открытых отверстий в стенке домика.
Ещё минуту, и откуда-то из глубины послышались крики Непоседы, потом что-то внутри острова крякнуло, и лапы отпустили Петю. Остров пробормотал что-то невнятное и спрятал рычаг и швабру. Нетак и Мякиш бросились к щелям, чтобы поглядеть, куда девался их Непоседа. Но в эту минуту разгулявшийся ветер превратился в ураган. Волны стали захлёстывать палубу и перекатывать через домики. Ни Пете, ни человечкам некуда было спрятаться. Каждый ухватился кто
