знал, но невелика наука…
– Что ты там делаешь, черт побери?
– Смешиваю себе «Белый русский».
– Ого, должно быть, ты здорово психуешь, раз пьешь!
– Я рассчитывал, что Куини сегодня останется у меня. Завтра нам не нужно рано вставать, а в таких случаях она обычно делала мне коктейли. Но сейчас она объясняется с отцом, а я…
– Говоришь со своей мамстрой по видеочату и сооружаешь алкогольный коктейль.
– Ну да.
Где-то в шкафах имелся шейкер, но искать не хотелось. Я налил немного водки и кофейного ликера в пинтовый стакан и размешал ложкой. Стало похоже на шоколадное молоко, но пены не было, и льда тоже не было. Я сделал глоток – и вполовину не так вкусно, как у Куини. – Знаешь, спустя какое-то время я приду в себя и успокоюсь, но вот насчет Куини не уверен…
– В смысле?
– Я способен выдержать внимание СМИ и ненормальный бред, который несла эта невеста Слейтера, но Куини все воспринимает гораздо тяжелее, а я успел узнать – она старается убежать от проблем.
– Так стань надежной скалой, к которой она сможет прибежать!
– Я хочу быть для нее такой скалой…
– Но?..
– Но я зол.
– И хорошо, это вполне понятно. На что конкретно ты злишься? На ситуацию или на ее скрытность?
– Наверное, на все. Понимаешь, она сказала, что любит меня, но, получается, она мне не доверяет, раз не призналась, что когда-то вышла замуж за этого ублюдка…
Видимо, в этом и крылась подлинная причина моей злости – меня не оставляло ощущение, что меня предали. И не в первый раз. Скрытность любимой женщины усугубилась фамильным секретом, разоблаченным не далее чем летом с эффектом разорвавшейся бомбы.
– Милый, я люблю тебя всей душой, но я тридцать лет не могла тебе сказать, что я твоя мама. Правда вышла наружу только потому, что мой бывший муженек захотел погреться в лучах славы. Я надеялась когда-нибудь набраться смелости пойти против нашей матери и сказать тебе правду, но возникало слишком много сложностей. Я сто раз порывалась тебе открыться, но не хотела нарушить сложившийся паритет или рисковать утратить особую связь, которая всегда была у нас с тобой. Ты понимаешь, что Куини может чувствовать то же самое?
Я сжал переносицу двумя пальцами.
– Ну, вот сейчас, когда ты объяснила…
– Я не призываю тебя перестать злиться. Ты имеешь полное право негодовать в адрес многих, но ты же невероятно чуткая душа, это прекрасно и трудно, потому что ты ставишь чувства других людей выше собственных. Так что злись, если тебе так надо, только не забывай о сочувствии и мягкости.
– Постараюсь, – я в два глотка осушил свой стакан. Никакого сравнения с тонким вкусом коктейля, которые смешивала мне Куини.
– Хочешь, я приеду в выходные?
– Продержусь. Приезжай вместе с остальными.
– О’кей. Я на твоей стороне, Рай, что бы ни случилось.
– Знаю. Ты всегда была за меня.
* * *
Утро оказалось мудренее вечера. Прометавшись ночь в пустой постели и тоскуя по Куини, неважно, замужем она за негодяем или нет, я понял – я готов все забыть, потому что альтернатива гораздо хуже. Приехав на арену, я по дороге в спортзал заглянул в приемную, однако Куини там не было. Кабинет Джейка был открыт, и я постучал.
Джейк устало улыбнулся через силу.
– Ты Куини ищешь?
– Точно так, сэр.
– Ее сегодня нет.
– С ней все в порядке?
Джейк отложил ручку и пригладил волосы. Судя по прическе, он уже неоднократно приводил их в порядок пятерней.
– На этот вопрос сложно дать однозначный ответ.
– Не сомневаюсь, что так оно и есть, сэр. У нее выдались трудные двадцать четыре часа. Значит, Куини дома?
– Дома. Она взяла несколько отгулов.
Я смотрел на него и видел, откуда в Куини ее сдержанность. Совсем как Джейк, она часто отвечает немногословно. Хотя, возможно, у него просто нет ответа.
– Больше двух-трех?
– Не знаю. Она расстроена, и после вчерашнего смотреть в глаза нашим хоккеистам ей будет непросто, если она вообще решит вернуться. – Джейк вздохнул и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. – Честно говоря, я не уверен, что ей стоит сюда возвращаться.
– Она не виновата в случившемся! – не сдержался я. – В том, что произошло, ее вины нет!
Левая бровь Джейка поехала вверх. Мне приличнее было бы извиниться за мой тон, но кто-то должен защитить Куини, и если родной отец бездействует, я возьму это на себя.
– Я знаю, Куини может быть импульсивной, но ей же было восемнадцать лет, и из той скупой информации, которой она со мной делилась, я заключил, что у нее не было матери в общепринятом смысле или заменяющей ее ролевой модели, чтобы научить разбираться в отношениях. Этим я отнюдь не намекаю, сэр, будто вы не старались или не справлялись с отцовскими обязанностями, просто отец и мать – не одно и то же.
Нужно было придержать язык, но остановиться я не мог. Высказываясь начистоту, я ощущал удивительную легкость, которой не омрачали даже потенциальные проблемы в обозримом будущем.
– Она шесть лет носила в себе непомерное чувство вины, считая себя скорее вашим якорем, чем поплавком, сэр! У нее огромный потенциал и недюжинный талант, но Куини непостижимым образом не верит в себя, и это столь же неправильно, как и приказать ей больше не приходить сюда, сэр, из-за ошибки молодости, которую к тому же вывернули наизнанку, перекрутили и бросили ей в лицо самым возмутительным и публичным образом. Отстранение просто добьет Куини, сэр!
Джейк остановил меня жестом.
– Я в курсе, что она не виновата. Я бы никогда не запретил ей здесь работать, но если ей самой не захочется возвращаться, я не стану ее упрекать.
Я осекся.
– Простите, я, должно быть, все неправильно понял.
– Не извиняйся, что заступился за мою дочь. У Куини не так много людей, готовых встать на ее защиту. Особа, которой самой природой положено всячески поддерживать мою дочь, только оскорбляет ее при каждой возможности.
– Ее мама.
– Ничем не заслужившая это звание, – отрезал Джейк. – Она была и осталась законченной эгоисткой, привыкшей печься только о себе. Ее заботят лишь собственные прихоти, а не желания дочери.
– Я так и понял из того, что рассказывала Куини.
И по ее реакции на телефонный звонок на выездных играх.
– Единственное, что мамаша регулярно для нее делает, – портит ей жизнь. – Джейк швырнул ручку на стол. – Кинг, я, наверное, перехожу все мыслимые границы, но я знаю свою дочь. Ее и подводили, и зря обижали. Я делал все, чтобы Куини не чувствовала себя брошенной, но я не смогу опекать ее вечно. А теперь получается, я невольно стал причиной того, что Куини загнала себя в ловушку со Слейтером… Поэтому если, как мне кажется, ты действительно неравнодушен к моей дочери, не позволь ей оттолкнуть тебя и прогнать. Можешь мне поверить, она попытается.
– Я готов к этому, сэр.
Джейк улыбнулся, но улыбка вышла нерадостной.
– Я так и думал.
* * *
Положившись на удачу, что Куини дома, я поехал к ней без предупреждения. Я сделал это нарочно, понимая, что она станет меня избегать или, как предрек Джек, попытается оттолкнуть. Приближались выездные игры, и я ни под каким видом не мог оставить все как есть, раз через несколько дней мне уезжать.
От громкой меланхолической музыки в бунгало дребезжали окна.
