Эволюция, братья мои, это такая штука, которая, порождая новые сложные конструкции, не обязательно при этом отменяет старые. Иначе мы бы жили в мире без одноклеточных. Но одноклеточные есть. И их даже изучают…
Александр Романович Лурия – великий советский психолог – немало сил отдал изучению человеческих психотипов и человеческого интеллекта. Его и его коллегу Выготского чертовски интересовал следующий вопрос; интеллект зависит только от генов или от воспитания тоже? Как интеллект зависит от культуры народа? И зависит ли? На этот вопрос были разные точки зрения.
Этнограф и историк Эдуард Гайлор полагал, что мышление первобытного дикаря ничем, по сути, не отличается от мышления современного человека, человек каменного века был так же логичен, как и мы. У французско1 о психолога Люсьена Леви-Брюля было иное мнение на этот счет. Он полагал, что в примитивных сообществах люди имеют дологическое мышление (которое я бы назвал природным, синтетическим или животным). И в нем преобладают «коллективистские», а не «индивидуалистические» представления о мире. То есть первобытный человек не слишком выделял себя из окружающей среды, и его абст раю ное мышление было не слишком развит Впрочем, уточнял Леви-Брюль, и мышление современного человека тоже неоднородно, то есть в нем с логическими построениями вполне могут сосуществовать первобытные мотивы – например, в сфере религии или обычаев, то есть в тех областях, которые прямо требуют отключения логики и критичности.
Запомним это.
Характерными чертами дикарского мышления Леви-Брюль называл его хаотичную организацию, инфантильность, конкретность (как антоним абстрактности), а также склонность к логическим противоречиям, которых мозг «в упор не видит». Ну и имманентную мистичность. Кроме того, предполагали сторонники этой точки зрения, примитивным мышлением обладают, кроме дикарей, еще дети и умственно неполноценные взрослые. Вот это все и решили проверить наш советский орел от психологии Лурия и его команда.
Для изучения примитивных людей экспедиционеры отправились не куда-нибудь, а в глухие кишлаки Узбекистана и Киргизии. Думаю, если бы они жили сейчас, забрались бы куда-нибудь в Афганистан или Ирак…
Тогда еще не было такого понятия, как «политкоррект-ность», но Лурия, тем не менее, в самом начале своей работы извинительно расшаркалс^ перед аудиторией: «Узбекистан по праву гордится высокой древней культурой, выдающимися достижениями в области науки и поэзии, связанными с такими личностями, как Улугбек, математик и астроном, оставивший замечательную обсерваторию под Самаркандом, философ Аль-Бируни, врач Авиценна, поэты Саади и Низами и т. д.».
И только потом объяснился перед научным миром за выбор места действия: «…в течение многих веков народные массы оставались неграмотными и большей частью изолированными от этой высокой культуры. Они жили главным образом в деревнях, полностью зависели от богатых землевладельцев и всемогущих феодалов. Их основным занятием было хлопководство. В горных районах Киргизии, прилегающих к Узбекистану, превалировало скотоводство. Консервативное учение религии ислама имело огромное влияние на население и изолировало женщин от участия в общественной жизни».
Ученые выбрали для сдачи ментальных анализов абсолютно неграмотных крестьян из самых отдаленных от цивилизации мест и начали задавать им разные вопросы. Результаты удивили ученых. Скажем, любой цивилизованный человек увидит геометрическую общность между ок-ружностью и недорисованной окружностью с «выкушенным» кусочком дуги, потому что обе эти картинки объединяются абстрактным геометрическим понятием «окружность». Узбеки этого не видели. «Что же общего между ними, если вот это – монета, а это – неполная луна?» – недоумевали они, тыкая заскорузлыми пальцами в картинки.
В их головах не было даже такой простой абстракции, как цвет. Показывая на цветные мотки шерсти, они говорили: этот-как весенняя трава, а этот-как небо, а тот-как кровь… Решить задачу по цветовой классификации шерстяных мотков они не могли. Как можно сложить вместе три зеленых мотка разных оттенков, если один – «весенняя трава», другой – «молодой горошек», а третий – «тутовые листья зимой». Можно ли горох сравнить с травой, если горох люди кушают, а траву едят только бараны?
Крестьянину показывают четыре рисунка: молоток, пила, топор и полено. Какой предмет лишний? Вряд ли среди моих читателей найдется хоть один, кто не решит задачу. Узбеки Лурии ее не решили. Вот как рассуждал некий Рахмат:
– Ничто не лишнее, все они нужны, – сказало это дитя природы. – Смотрите, если вам нужно разрубить что-нибудь, например полено, вам понадобится топор. Так что все они нужны!
Ему попытались объяснить принцип решения этой элементарной логической задачи на другом примере. Вот смотри, Рахмат, есть трое взрослых и один ребенок. Кто лишний в группе? Конечно, ребенок, потому что остальные взрослые!
– Нет! – не согласился узбек. – Нельзя мальчика убирать! Он должен остаться с другими! Все начнут работать и, если им придется бегать за разными вещами, они никогда
Неутомимый Лурия предлагает темным людям следующую задачу. На рисунке стакан, бутылка, сковородка и очки. Что лишнее? Как вы уже поняли, лишнего ничего нет. Все в хозяйстве пригодится!
– Эти три подходят, – говорит очередной крестьянин, – но я не знаю, зачем ты сюда положил очки. Нет, пожалуй, они тоже подходят! Если человек плохо видит, ему приходится надевать очки, чтобы пообедать.
– Но один человек сказал мне, что одна из этих вещей не подходит к группе, – пытается Лурия направить селянина на путь истинный. Что же отвечает селянин?
– Может быть, это у него в роду-думать таким образом, А я скажу, что все они подходят. В стакане нельзя варить пищу – в него можно наливать что-нибудь. Для готовки нужна сковорода, а чтобы лучше видеть – нужны очки. Нам нужны все эти четыре вещи – вот почему их положили вместе.
Чувствуете, как работает у них мозг? Раз положили-значит нужно. Зря не положат. Бай сказал сделать, значит, нужно сделать. Бай зря не скажет, бай хозяин. В такой детский мозг достаточно вбить один моральный гвоздь, и он будет держаться на чудесном детском доверии к взрослому «нельзя». Проще всего управлять простыми людьми. Потому что те, кто поумнее, сто раз спросят, почему нельзя, при каких именно условиях нельзя и кому это выгодно. И если ответ их не удовлетворит, нарушат запрет с большей готовностью, а главное, с минимальными душевными угрызениями. Городские люди гораздо смышленее и гибче деревенских, поэтому в урбанизированном обществе всегда выше преступность… Вернемся, однако, к безуспешным попыткам детей природы хоть что-нибудь правильно классифицировать.
«Когда мы пытались предложить испытуемым другой способ классификации предметов, основанный на абстрактных принципах, – писал Лурия, – они обычно отвергали его на том основании, что такой подход не отражает присущие предметам связи и что человек, занимающийся подобной группировкой, просто "глуп". Лишь в редких случаях они признавали возможность применения такого способа классификации, но тогда они действовали очень неохотно, уверенные, что подобная группировка не имеет большого значения. Имеющей важное значение была для них лишь классификация, основанная на практическом опыте».
Какие-то попытки категоризации делали лишь те селяне, которые получили начальное школьное образование. У остальных понятие категорий было совершенно размыто. Они соглашались с тем, что топор, пила и молоток – это инструменты, орудия. Но тут же добавляли:
– Однако полено тоже подходит к орудиям. Например, из полена можно сделать ручки для пилы, топора или молотка. Кроме того, полено тоже можно назвать орудием, потому что именно по дереву работают инструменты. Зачем нужны инструменты по дереву, если нет дерева?
…Затем настал черед более сложных задач – на силлогизмы. Силлогизм – это система из двух утверждений-общего и частного, их которых путем несложных умозаключений можно сделать некий вывод. Например.
1) Драгоценные металлы не ржавеют.
2) Золото – драгоценный металл.
Вопрос: ржавеет ли золото? Ответ: золото не ржавеет.
Этот вывод, как отмечает Лурия, настолько прост, что «многие психологи были склонны рассматривать подобное логическое заключение как основное свойство человеческого сознания». Ан не тут-то было!
Сказав силлогизм из двух предложений, исследователи просили узбеков повторить силлогизм. Просто повторить. Но немногие узбеки смогли это сделать: в крестьянский мозг эти два предложения никак не помешались, ибо. по мнению узбеков, никак не были связаны друг с другом. Вот робкие попытки разных жителей кишлака повторить силлогизм про золото:
«Драгоценные металлы ржавеют или нет? Золото ржавеет или нет?»
«Драгоценные металлы ржавеют. Драгоценное золото ржавеет. Ржавеет ли драгоценное золото или нет? Ржавеют ли драгоценные металлы или нет?»
