«Драгоценные металлы ржавеют или нет? Золото ржавеет или нет?»
«Драгоценные металлы ржавеют. Драгоценное золото ржавеет. Ржавеет ли драгоценное золото или нет? Ржавеют ли драгоценные металлы или нет?»
«Это все – драгоценное. Золото – тоже драгоценное. Ржавеет оно или нет?»
Ясно, что если человек не в силах даже повторить задачу, спрашивать у него ответ бессмысленно. Тогда крестьянам попытались объяснить, что такое силлогизм (без применения, разумеется, этого термина, упаси боже!) на привычных примерах а-ля кишлак-ишак…
1) Хлопок растет там, где жарко и сухо.
2) В Англии холодно и сыро.
Вопрос: может в Англии расти хлопок или нет?
«Испытуемые, живущие в наиболее отсталых районах, – пишет Лурия, – даже отказывались делать какие-либо выводы… Они заявляли, что никогда не бывали в этом незнакомом месте и не знают, растет там хлопок или нет».
Привожу запротоколированный диалог между психологом и дехканином:
«-… может в Англии расти хлопок или нет?
– Я не знак).
– Подумай об этом.
– Я был только в Кашгаре. Ничего больше я не знаю.
– Но на основании того, что я сказал, может ли хлопок там расти?
– Если земля хорошая, хлопок будет там расти, но если там сыро и земля плохая, он расти не б› дет. Если там похоже на Кашгар, он там тоже будет расти. Конечно, если почва там рыхлая, он тоже будет там расти.
– Еще раз. Ты знаешь, хлопок растет там, где жарко и сухо. Но в Англии холодно и сыро. Может там расти хлопок?
– Если там холодно, он не будет расти. Если почва хорошая и рыхлая – будет.
– Но на какую мысль наводят мои слова?
– Знаешь, мы – мусульмане, мы – кашгарцы. Мы никогда нигде не бывали и не знаем, жарко там или холодно».
Однако, после очень долгих уговоров, узбеков удавалось убедить, что в Англии хлопок не растет, потому что там холодно и сыро, а хлопок растет там, где жарко и сухо. На это узбеки скрепя сердце еще соглашались. Но вот следующий силлогизм, где никакого привычного предмета уже не было, просто повергал их в ступор.
1) На Дальнем Севере, где снег, все медведи белые.
2) Новая Земля – на Дальнем Севере.
Вопрос: какого цвета там медведи?
Вот варианты ответов, даваемые освобожденными жителями востока:
«Я никогда не был на севере и никогда не видел медведей».
«Если вы хотите, чтобы вам ответили на этот вопрос, спросите людей, которые там побывали и видели их».
«Разные бывают медведи. Если родился красным, таким он и останется».
Все попытки достучаться до логики в случае с медведями не заканчивались ничем, что прекрасно иллюстрирует запротоколированный диалог:
«- …так какого цвета на Новой Земле медведи?
– Я не знаю. Я видел черного медведя. Других я никогда не видел. В каждой местности свои животные – если она белая, они будут белые, если желтая – они будут желтые.
– Но какие медведи водятся на Новой Земле?
– Мы всегда говорим только о том, что мы видим. Мы не говорим о том, чего мы не видели.
– Но на какую мысль наводят мои слова? На Севере все медведи белые. Новая Земля – на Севере. Какого цвета там медведи?
– Ну, это вот на что похоже: наш царь не похож на вашего, а ваш не похож на нашего. На гвои слова может ответить только кто-то, кто там был, а если человек там не был, он ничего не может сказать на твои слова.
– Но на основе моих слов: "На Севере, где всегда снег, медведи – белые", – можешь ты догадаться, какие медведи водятся на Новой Земле?
– Если человеку шестьдесят или восемьдесят лет, и он видел белого медведя и рассказал об этом – ему можно верить, но я никогда его не видел, и потому не могу сказать. Это мое последнее слово. Те, кто видел, могут сказать, а те, кто не видел, ничего сказать не могут».
…Так были посрамлены приверженцы Вюрцбургской психологической школы, которые упорно твердили о врожденных логических ощущениях, присущих человеческому сознанию. А ведь еще до Лурии один из ведущих психологов мира швейцарец Жан Пиаже поправлял приверженцев Вюрцбурга: он изучал психологию «недоделанных взрослых» – детей – и обнаружил то же самое явление, которое нашел у примитивных крестьян Лурия. Никаких врожденных «логических ощущений» не бывает, сделал заключение Пиаже.
И можно было не ездить ни в какую Азию, а просто вспомнить про Маугли. Мозг – это компьютер. Какие программы в него поставишь, то и получишь. Другое дело, что все компьютеры рождаются разными – и по вместимости жесткого диска, и по тактовой частоте, и по цвету корпуса… А те узбеки, которых изучал Лурия, это, я бы сказал, даже не компьютеры. Это деревянные счеты. Совсем деревянные.
Глава 2. Товар в галстуке
Любопытно, что результаты работ Лурии были опубликованы только через сорок лет после их получения: советской власти они показались чересчур подрывными… А между тем homo sovetikus послевоенных лет по уровню развития недалеко ушел от тех крестьян. Совки середины прошлого века по своему развитию были похожи на современных жителей какого-нибудь Каира. Там, если вы шагнете в сторону от туристических троп и забредете в бедный квартал, вас окружит галдящая и глазеющая на такое чудо толпа арабов от мала до велика, которые будут идти за вами следом и обмениваться впечатлениями о том, как вы повернулись, как почесались. На одном из туристических сайтов две русские туристки с ужасом делились впечатлениями от посещения каирского зоопарка, где практически не бывает иностранцев. Там за ними все время шла огромная толпа мужчин, женщин и детей. Туристов постоянно трогали и показывали на них пальцами.
Именно так вели себя всего полвека назад дикие жители Советского Союза. Вот как описывает это очевидец: «Я был совсем ребенком, когда после Московского фестиваля молодежи и студентов (1957 год) начал приподниматься "железный занавес*': на улицах нестоличных советских городов появились первые живые иностранцы, каковых старшие не видели со времен войны, а дети знали об их существовании только из книжек. Иностранцев тогда можно было легко отличить от наших соотечественников по одежде, но особой популярностью пользовались негры.
Мне отчетливо запомнились сценки из жизни тех лет. Идет по улице темнокожий парень, а за ним – толпа взрослых и детей. Все очень доброжелательно настроены, кто-то предлагает ему в подарок значок, кто-то просит на память иностранную монетку, кто-то просит вместе сфотографироваться. Объект внимания все более раздражается и постепенно начинает звереть (а вы представьте себя на его месте!), что-то говорит на непонятном языке, но по всему видно, что он сильно раздражен. Окружающие недоумевают, чем же не угодили зарубежному другу, потом слышатся разочарованные комментарии типа: "Какие же они все гордые (злые, заносчивые)…"»
Согласитесь, не слишком далеко оторвались совки от туземцев, которых исследовал Лурия. Именно поэтому ими было просто управлять с помощью сталинского кнута и железного «нельзя». Нынешнему хитрому урбанистическо-демократическому человеку просто так не прикажешь любить вождя или выполнять приказы аятоллы. Его нужно убедить, потому что у него есть право голоса. На вопрос, откуда взялось это право и зачем оно нужно, я отвечал в других книгах. А здесь поговорим о том, как оно реализуется. Точнее, канализируется. И с помощью чего.
Инструменты массового влияния на людей бывают разные. Есть реклама. Есть пропаганда. А есть культура. Причем последняя бывает национальной, а бывает такой, которая, словно отмычка, универсально подходит к людям разных национальностей, потому что базируется на ценностях, которые лежат глубже наносного этнокультурного слоя – на базовых потребностях. А этого в нас-хоть отбавляй. Люди инстинктивно хотят размножаться. Дарить любовь и быть любимыми. Лидировать. Общаться. Вкусно кушать. Играть… Именно та культура, которая говорит на этом общепонятном языке, может легко перейти границы культуры национальной. И завоевать мир. Она называется массовой культурой.
«Хлеба и зрелищ!» – требовал римский плебс. С тех пор требования народа ничуть не изменились. Только хлеба, буженины и стиральных машин стало больше, а индустрия зрелищ необыкновенно расцвела, отчего зрелища стали доступнее, чаще, красочнее и разнообразнее. При этом способы управления массами изрядно модернизировались, сплавившись со зрелищами. Если нельзя просто приказать, нужно привлечь на добровольных началах, то есть развлечь и через развлечение убедить.
Збигнев Бжезинский задался однажды вопросом, а почему именно Америка стала лидером всего мира, в чем ее сила? Проанализировав, он выдвинул следующие причины: «Америка занимает главенствующие позиции в четырех основных областях, в решающей степени определяющих мировое господство: ее вооруженные силы не имеют себе равных; в области экономики она по-прежнему является движущей силой, которая тянет за собой остальной мир; в технологическом плане ей принадлежит ведущая роль на всех передовых направлениях развития науки и техники; ее культура, несмотря на некоторую примитивность, обладает удивительной привлекательностью… – все это наделяет США таким политическим влиянием, с которым не может соперничать никакое другое государство. Именно благодаря сочетанию этих четырех составляющих Америка является мировой сверхдержавой в полном смысле этого слова».
