Читаем без скачивания Основы истинной науки - III - И Калышева

Духовное и нравственное настроение человека не верующего и не умеющего молиться совершенно не похоже на настроение человека, жившего на земле с Богом . Он всю жизнь надеялся на свои силы, верил только в неотразимое значение своих высоких добродетелей или своего ума и в них одних он видел своё спасение. Разве это не есть высшая степень гордости, высшая степень упорства; разве это не есть чувство противления Богу, или не желание покориться Ему. Эти в высшей степени злые качества, не искорененные из души, это не привычка возвышаться до Бог а, заставляет их ужасаться смерти, ибо весь загробный мир есть для них нечто чуждое, нечто совершенно не соответствующее их природе, ибо они при жизни нисколько не приготовили себя к загробному существованию. Они в жизни ещё слышали и о загробном мире, и о благости Божией, и о жизни ангелов на небе, о жизни святых и тогда ещё они отвергли это учение и не желали обратит на него внимания, тем более теперь за гробом, они уже совсем не в состоянии, и все внушения Ангела-Хранителя делаются для них невыносимой сказкой докучной, они жаждут лишь одного, чтобы Ангел-Хранитель от них удалился и сами ищут улизнуть куда-нибудь от него. Видя это Ангел-Хранитель действительно принужден отступиться от своего питомца и тогда этот последний скоро находит себе симпатичных существ среди злых духов. Это сообщество несколько успокаивает грешника, ибо при этой обстановке он избавляется от тех страданий, которые испытывает при невозможности делать зло и сеять дела противления Богу. Однако, Ангел-Хранитель не отступится от него окончательно, он только испытывает и выжидает время, чтобы опять приступить к нему и начать свои увещевания.

Закоренелые неверы в последние минуты своей жизни чувствуют как бы ужас самого сильного кошмара, в котором они видят себя на краю пропасти, в которую собираются лететь, и делают сверхъестественные усилия, чтобы избегнуть. Они хотят зацепиться за что-нибудь и не находят ничего; хотят кричать и не могут, ибо смерть тела уже сковала все их органы. Они впадают в абсолютное отчаяние, усиливающее их и так уже невыразимо мучительное состояние. Кошмар при жизни человека длится одно мгновение, но этот кошмар за гробом продолжается целые годы, и он тем более ужасен, что человек не знает конца ему и, вообще, конца своим мучениям; он не может себе представить, что дальше будет, чем всё это кончится; не видит никого около себя, сознает только себя, или своё отчаяннейшее положение и мрак, его окружающий.

Но в сущности этот несчастный не один. Ангел-Хранитель не покидает его, хотя и не видим ему, он молится за него, скорбит о нём, просит у Бога облегчения этой ужасной участи, и употребляет все меры, чтобы скорей привести его к сознанию своего положения, а следовательно, и к раскаянию, единственному средству, могущему сколько-нибудь облегчить это ужасное положение.

Ангел-Хранитель показывает ему и землю, и обители рая, сопоставляет и сравнивает эти жизни, утешает его, стараясь внушить, что со смертью ничего он не потерял и что здесь, за гробом, он может жить ещё лучше, чем он жил на земле, даёт ему надежду на спасение, рассказывает ему о милости Божией, о бесконечной любви и прощении. Но что может сделать Ангел-Хранитель, если привычка ко всему низменному и земному так глубоко внедрилась в душе человека, что он абсолютно слеп и неспособен понять красоту небес? Этот бедный грешник заключая в глубине своего сердца так много пороков, так много уверенности в себя, в свои собственные силы и свои добрые дела, что ничего кроме себя и своего безвыходного положения он не видит. Весь загробный мир виден ему только через призму униженной гордости и оскорбленного самолюбия. Он не в состоянии отличить рая от ада. В раю он несказанно мучается как рыба, вынутая из воды; в аду он чувствует себя лучше и более понимает себя. Всё Божественное производить на него впечатление чего-то отталкивающего, чего-то невыносимо противного и слово « Бог » заставляет его содрогаться. Он жаждет лишь одного: это своего уничтожения и положительно не понимает, чего требует от него его Ангел-Хранитель. Ангел-Хранитель требует от него раскаяния, но он никак не может понять, что такое раскаяние, он всё оправдывается. По его понятиям можно только оправдываться, а потому на каждый довод Ангела-Хранителя о виновности его, он подыскивает оправдание и никогда себя виновным признать не может. Он находит, что в том, что он грешил при жизни, виноваты все, кроме его самого, и Бог, и люди, но он сам по своим понятиям всегда остаётся прав.

Так проходят годы. Зло, причиняемое самому себе, начинает быть уже очень тягостным и упорство души начинает принимать более спокойный характер, позволяющий более вдумываться в настойчивые советы Ангела-Хранителя. Человек начинает более или менее соображать своё положение и вместе с одной первой искрой раскаяния, (появившейся сперва может быть и случайно, как некая проходящая мысль) человек получает облегчение и некоторую отраду, некоторую надежду на избавление и Ангел-Хранитель уже торжествует, радуется и благодарит Бога, ибо он предвидит скорый возврат этого человека к Богу. Самый трудный это первый шаг, за которым начинает всё чаще и всё сильнее повторяться раскаяние и человек очень быстро улучшает своё загробное состояние. Если этот человек не имел при жизни особых грехов, то он может скоро за свои добрые дела, соделанные на земле, получить весьма блаженное состояние, не смотря на столь жесткое начало.

Но чрезвычайно тягостное состояние душ, которые при безверии своём не имеют добрых дел в своё оправдание; и ещё более тягостно это состояние, если человек удручен преступлениями. Такую душу водит Ангел-Хранитель целые века; она испытывает настоящие мучения ада имея всегда перед глазами всю картину своих злодеяний; она несказанно несчастна; но ничто не в силах привести её к сознанию своей виновности. Положение Ангела-Хранителя около этой души невыразимо тягостно; он мучается не менее самой души и выбивается из сил, чтобы спасти её. Когда же все средства исчерпаны, когда Ангел-Хранитель убеждается, что ничего не может помочь ей, то Бог определяет эту душу во тьму. Она помещается в отдельных и тёмных местах астральных сфер земли, и оставляется на произвол её собственных мыслей и ощущений.

Ангел-Хранитель и тут ни на шаг не отходит от души. Он неусыпно следит за ней и если бы появился у неё хотя малейший проблеск раскаяния или доброго желания, то он начинает опять свои увещания, свои советы и очень часто удаётся спасти эту душу. Бог по беспредельной Своей благости даёт этим существам все льготы, все средства и всю Свою милость; и если бы эта душа только сама захотела вернуться к Богу и к добру она могла бы это сделать при первом своём призыве Бога.

Но душа, предопределённая Богом во тьму, в большинстве случаев впадает в отчаяние; она не верить в возможность возврата к Богу, и Ангел-Хранитель не может уверить её в том, что Бог вновь примет её в Своё лоно, как принимает отец своего блудного, но любимого сына. Гордость и самолюбие не позволяет душе и думать о возврате к Богу, и она желает лишь одной милости, что бы было ей разрешено следовать за злой силой в ад. Он убежден, что только там получит он удовлетворение и награду, и всеми силами стремится поскорее в тёмное царство денницы. Денница давно уже засылал к этому несчастному своих слуг с обещаниями всевозможных благ жизни; но кроме того он и сам давно убедился, посещая раньше ад, что он более ему по сердцу, чем рай.

Бог, однако, не даёт подобными душам сразу окунуться в жизнь крайнего зла, не испробовав всех путей к возврату. Он определяет им жизнь на Венере. Если эта жизнь не приведёт к благим результатам, если и после этой жизни эта грешная душа будет настаивать на желании своём идти в тёмное царство денницы, то Бог уступает и отпускает их от Себя. Задерживать дальше такую упорную в зле душу, было-бы решительно бесполезно. Она могла бы пробыть ещё века в таком положении, и все эти века не принесли бы ей никакой пользы. Окунувшись же в крайнее зло, и испробовав его, эта душа может скорее получить отвращение от зла и вернуться к добру

Как только Бог изречет Свой Святой приговор, на душу эту, налетают злые демоны и уносят новую жертву с диким ликованием в своё царство на истязания.

Для иллюстрации тягостного состояния страждущих душ за гробом, приведем несколько сообщений.

I сообщение. Р был при жизни человеком очень обыкновенным, был холост и скуп.

После смерти своей, в 1857 году, он оставил довольно значительное состояние своим дальним родственникам боковой линии. Он сообщил следующее: «Я хочу получить обратно свои деньги: эти негодяи отняли их у меня и разделили между собой. Они продали мои фермы, мои дома и все деньги разделили. Они разграбили моё добро, как будто оно не принадлежит мне. Предайте их в руки правосудия, ибо меня они не слушают; они говорят, что я был ростовщиком при жизни, а деньги всё-таки взяли. Отчего же не хотят они возвратить денег, находя что они нажиты худыми делами?