Глава девятая
О приготовлении к брани с врагами в час смертный
Хотя вся жизнь наша на земле – непрестанная брань, и нам предстоит вести ее до самого конца, но главнейшая и решительнейшая брань ожидает нас в час смерти. И кто падет в этот момент, тому уже не встать. И не дивись этому. Так как если враг дерзал приступать к безгрешному Господу в конце земных дней Его, как сказал Сам Господь: идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего (Ин. 14, 30), – то что же может удержать его от нападения на нас грешных в конце нашей жизни? И св. Василий Великий говорит в толковании псалма на слова: да не похитит он, как лев, душу мою, когда нет избавителя и спасителя (Пс. 7, 3), что самые неутомимые бойцы, всю жизнь неопустительно боровшиеся с демонами и избегшие их сетей и устоявшие против нападений их, в конце жизни подвергаются князем века этого осмотру, не окажется ли в них чего-либо грешного; и те, у которых найдутся раны или пятна и отпечатки греха, удерживаются им в своей власти, а те, у которых не найдется ничего такого, минуют его свободно и упокоеваются со Христом.
Если так есть дело, то нельзя не поиметь этого в виду и наперед готовиться встретить тот час, чтобы благоуспешно прейти его. Приготовлением к тому должна служить вся жизнь. Ты окажешься хорошо приготовленным к тому часу, если в продолжение всей данной тебе временной жизни будешь мужественно бороться с врагами своего спасения. Приобретя во время жизни добрый навык побеждать врагов, ты и в час смерти легко стяжешь венец победы.
Также чаще помышляй со вниманием о смерти, приводя на мысль все, что должно тогда случиться. Если будешь так поступать, то час тот не неожиданно застанет тебя, почему не устрашит тебя или не сильно устрашит, и душа твоя, не расслабляемая страхом, окажется более крепкой и сильной к ведению брани и преодолению врага. Мирские люди убегают помышления и воспоминания о смерти, чтобы не пресекать своих чувственных утех и наслаждений, которые несовместимы с памятью смертною. От этого у них все более и более растет и крепнет привязанность к благам мира, не встречая ничего, перечащего ей. Зато, когда придет время разлучиться с жизнью и со всеми любимыми вещами и утехами, они непомерно мятутся, мучаются и ужасаются.
Чтобы такое помышление о смерти принесло весь свой плод, надлежит тебе при этом, поставляя себя мысленно в состояние умирающего, в теснотах и томлениях предсмертных, представлять живо и могущие напасть на тебя тогда вражеские искушения с воспроизведением вместе и тех мыслей и чувств, какие сильны отразить их. Какие именно возможны тогда вражеские нападения и как отразить их, я изложу тебе вслед за этим, чтобы ты, пока жив, навык к мысленному в них упражнению, а когда придет час смерти, употребил их и делом. Так как ту брань и тот бой, который может быть только однажды, надо уметь и навыкнуть хорошо принять тому, кому неизбежно встретить их, чтобы не сделать ошибки и не потерпеть потери, каких уже поправить нельзя.
Глава десятая
О четырех искушениях вражеских, бывающих в час смерти. Первое искушение против веры и о способе преодоления его
Четыре главных и опаснейших искушения, которым в час смерти обыкновенно подвергают нас наши враги, демоны: 1) колебания веры, 2) отчаяние, 3) тщеславие, 4) разные образы, в какие облекаются демоны и какие представляют отходящим.
Что касается первого, то когда злокозненный враг начнет всеивать в тебя помыслы неверия или, явясь видимо, заговорит против веры, ты, не входя с ним в спор, сам в себе восставь веру в то, на что он нападает, и скажи ему со святым негодованием: «Отойди прочь с глаз моих, сатана, отец лжи. Я и слушать тебя не хочу; от всей души всегда веровал и верую во все, во что верует Мать моя, святая Церковь. И этого для меня достаточно». И отнюдь не допускай помыслов неверия и стой твердо, по слову Писания: если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего (Еккл. 10,4). Сознай живее и держись этого сознания, что тут одна кознь диавола, покушающегося смутить тебя в последний час твой. Если не сможешь твердо стоять умом, стой бодренно желанием и чувством, не позволяй им преклониться к внушаемому, хотя бы оно прикрываемо было изречениями Писания, приводимыми душегубцем-врагом, так как что бы из Писания ни напоминал он тебе, все то на пагубу тебе направляется посредством кривого толкования и извращения истины слов Божиих.
Если этот злокозненный змий спросит тебя: а чему учит Церковь? Не отвечай и внимания не обращай на слова его, презирая его; но зная, что он – одна ложь и лукавство и что начал говорить с тобой, чтобы поймать тебя на словах, погрузись в созерцание веры в верующем сердце своем. Впрочем, если чувствуешь себя крепким в вере и сильным в помысле и желаешь посрамить врага, ответь ему, что святая Церковь верует тому, что единая есть истина. Если он опять спросит, какая же это истина, скажи ему: та, в которую он верует, именно: что Христос Господь крестом поразил тебя во главу и сокрушил твою власть. И затем прилепись взором ума своего к созерцанию распявшегося за нас Господа и помолись Ему: «Боже мой, Творче и Избавитель! Поспеши на помощь мне и не дай мне поколебаться, даже малейше, в истине святой веры Твоей, но благоволи, чтобы я как родился по благости Твоей в этой истине, так, в ней же пребывая, окончил и жизнь мою смертную во славу имени Твоего».
Глава одиннадцатая
Второе искушение в час смерти – отчаянием
Второе искушение в час смерти, которым враг покушается поразить нас окончательно, – страх при воспоминании множества наших грехов. Этого страха нельзя миновать, но он умеряется верой в искупление наших грехов крестной смертью Христа Спасителя. Враг же, помрачая эту веру, страх за грехи раздувает до того, что он подавляет всякую надежду спасения и поражает безнадежием и отчаяньем. Почему, брат мой, наперед готовься к отражению этого нападения и отныне еще замышляй, приближаясь к вратам смерти, крепче держать победное наше знамение – крест Христов, т. е. иметь водруженной в сердце крепкую веру в искупительную силу крестной смерти Господа. Когда же, самым делом вступая в эти врата, ощутишь нападки нечаяния, прежде всего поспеши сознать, что это действия вражеские, а не естественные порождения воспоминания своих грехов. Такому воспоминанию свойственно порождать смирение, сокрушение и скорбь сердечную об оскорблении Бога праведного, но и всемилостивого; почему оно, хотя поражает страхом, но таким, который не погашает надежды на милость Божию и, будучи ею растворяем, дает место дерзновенному упованию спасения, отражая всякое чувство отверженности. Зная это, ты не можешь не признать, что если воспоминание грехов подавляет тебя и ввергает в отчаяние, погашая всякую надежду спасения и поражая страхом отверженности, то все это – наваждение диавольское. Когда сознаешь это, тебе уже нетрудно будет даже больше упования возуповать: что и разгонит всякое нечаяние.
Упование даже больше упования погружает в созерцание милосердия Божия, в бездну которого восчувствовавший его и повергает множество своих грехов, утверждаясь на крепком убеждении, что Бог спасения нашего хочет и ищет, а не пагубы. Крепиться же это убеждение может и всегда, а особенно тогда только, на беспредельной силе крестной смерти Господа Спасителя. Почему как всегда надлежит нам укрываться под сень креста, так тем более тогда. И вот какою молитвой прилично тебе, вступая во врата смерти, возмолиться к Господу Богу твоему: «Господи! Множество имею я причин опасаться, чтобы Ты не осудил меня и не отверг за грехи мои по правде Твоей, но еще большее имею дерзновение надеяться на помилование по беспредельному милосердию Твоему, во Христе Иисусе, Искупителе нашем и Спасителе. Почему умоляю безмерную Твою благость, пощади меня, бедную тварь, осуждаемую грехами своими, но омываемую бесценной Кровью Сына Твоего и Бога нашего, да прославлю Тебя во веки. Всего себя предаю в руки Твои – сотвори со мной по милости Твоей. Ты единый Владыка жизни моей».
Глава двенадцатая
Третье искушение в час смерти – тщеславием
Третье искушение в час смерти бывает искушение тщеславием и самоценением, внушающими уповать на себя самого и дела свои. Почему как всегда, так особенно в час смерти, отнюдь не допускай вниманию своему останавливаться на себе и своем и вдаваться в довольство собой и делами своими, хотя бы ты преуспевал в добродетелях более всех святых. Но довольство твое все да будет в Боге, и уповай всецело на одно милосердие Его и страдания Господа Спасителя, да спасешься, всячески уничижая себя пред очами своими до последнего издыхания своего. И если случится, что тебе придет на ум какое-либо твое доброе дело, помышляй, что это Бог совершил его в тебе и тобой, а не ты, и что оно от Него единого произошло.
