На четвертом этапе кампании субмарины создали 8 минных полей из 11 мин каждое.
Через несколько месяцев субмарины 7-го флота снова вернулись с минами, чтобы принять участие в заключительном этапе кампании. За время кампании 32 субмарины заложили 658 мин в 36 минных полях. Поскольку субмарины никогда не ждали, попадет ли кто-нибудь в их ловушку, а разведывательные донесения часто грешили неточностью, общее число пострадавших на минах судов неизвестно. Если верить имеющейся информации, на 21 поле из 421 мин были потоплены 27 судов и повреждены 27, то есть на каждые восемь мин приходится одно судно. Среди субмарин потерь не было.
А тем временем бомбардировщики «В-29» продолжали сотнями сбрасывать мины в имперские территориальные воды. В некоторых районах, несмотря на наличие японских оборонительных минных полей, успешно охотились американские субмарины. В период с 9 по 24 июня целая стая из 9 субмарин, вошедших во Внутреннее Японское море («императорскую ванну»), потопила 28 крупных и 16 мелких судов. Ни один из японских военачальников не допускал мысли, что может случиться нечто подобное. Это море считалось недоступным для субмарин из-за обширных минных полей в Цусимском проливе. Не зная, что сказать, токийское радио объявило, что американские субмарины пропущены во Внутреннее Японское море тайно; правда, общественность так никогда и не узнала, кто именно это сделал.
Человек, который много способствовал этому, теплым солнечным вечером в конце 1944 года стоял в штурманской рубке «YMS-303» и не сводил глаз с осциллоскопа (который раньше был «QBE-3» – подводным акустическим аппаратом), пока корабль кружил по голубой глади Салернского залива. В тот день на «YMS-303» находились лучшие специалисты в области траления мин: командиры группы и эскадры крупных тральщиков. Люди с трудом верили своим глазам, когда коммандер Том Фолей с помощью странной маленькой коробочки провел корабль вокруг якорной мины «Марк-5», которую при этом не видел ни он, ни кто-либо другой. «Контакт 275 ярдов, – бормотал Фолей, – контакт потерян на 50 ярдах, контакт 220 ярдов, контакт потерян на 50 ярдах, контакт 400 ярдов».
Кажется, самые смелые мечты офицеров тральщиков стали реальностью. Теперь можно было обнаружить мину, пока она находится далеко от корабля, и не ждать оглушительного взрыва под днищем. Тот факт, что до самого конца войны тральщики продолжали подрываться на минах, можно оправдать одним смягчающим обстоятельством. На противоположной стороне земного шара американские субмарины проникали через японские минные поля так же легко и незаметно, как гейши пробегали по цветущему вишневому саду. Это сделали Том Фолей и его чудесный ящик фокусника, известный как сонар с модуляцией частоты.
Сонар обязан своим появлением короткой реплике, которую однажды обронил адмирал Шарп в беседе со своим «противолодочным» офицером коммандером Фолеем. «Том, – сказал адмирал, – нам давно пора что-нибудь сделать, чтобы уберечь минные тральщики от гибели и повреждения на минах». Вскоре после этого Фолей посетил Сан-Диего, где отделение военных исследований Калифорнийского университета занималось разработкой акустической системы для подводных лодок, целью которой было нахождение отверстий в противолодочных сетевых заграждениях, через которые субмарины могли бы проникать для атаки кораблей противника в гавани. Находясь под впечатлением от увиденного, Фолей решил, что нечто подобное можно использовать и на тральщиках. Он доложил свои соображения заинтересованным лицам и очень скоро получил 300 тысяч долларов на исследования, разработку и конструирование 6 опытных образцов. Деньги были переданы в Калифорнийский университет; туда же отправился и Фолей, который заразил своим энтузиазмом гражданских ученых, и доктор Малколм Хендерсон даже не заметил, как оказался сотрудником штаба «главного подводника» – генерала Локвуда.
Работая в Сан-Диего, Фолей решил уговорить представителя командующего тихоокеанским подводным флотом испытать первый образец оборудования для обнаружения мин, но этот официальный деятель не одобрил идею. Фолей и Шарп оказались сторонниками разработки прибора, похоже совершенно не нужного подводникам. В результате срочных мер, принятых адмиралом Шарпом перед крупной средиземноморской операцией – высадкой союзников на юге Франции, вскоре появилась рабочая модель, и Фолей вместе с двумя помощниками и ящиками с секретным грузом спешно отбыл в Северную Африку.
Здесь быстро нашлись командиры, заинтересовавшиеся работой таинственного черного ящика. Для демонстрации Фолею было необходимо следующее: 1) корабль для установки оборудования; 2) сухой док, который можно быстро освободить для выполнения работ; 3) запчасти и крепеж для монтажа; 4) снабжение продовольствием, рабочая сила и прочие немаловажные детали. Продолжая выполнять распоряжение Шарпа «сделать что-то», Фолей в кратчайшие сроки выполнил монтажные работы и наглядно продемонстрировал экспертам, как можно обнаружить в воде мину, не выходя из душной рубки «YMS-303».
Ободренный отличными результатами, полученными при испытаниях, Фолей обсудил будущее своего оборудования с капитаном Люисом, начальником штаба адмирала Хевитта. Результат имел мало общего с тралением мин, зато значительно облегчил жизнь другим морякам. Капитан Люис упомянул о потопленной немецкой лодке, на которой находилась новая высокоэффективная торпеда. Субмарина «U-371» была потоплена 4 мая у африканского побережья группой американских, британских и французских кораблей, среди которых был и минный тральщик «Састейн». Однако это произошло уже после того, как с лодки была выпущена акустическая торпеда, повредившая корму эсминца «Менгес». Этот эсминец буксировал «фоксеры» – шумопроизводящие устройства, привлекающие акустические торпеды и удерживающие их в стороне от других судов. Уцелевшие моряки с лодки сообщили, что на ней осталась одна из новых торпед. Были проведены тщательные поиски, но обнаружить затонувшую лодку не удалось. И снова Фолей продемонстрировал свои таланты, обнаружив субмарину, причем указал ее местонахождение на удивление точно. Водолазы извлекли торпеду, она была разобрана, изучена, после чего были выработаны эффективные контрмеры. Тем самым много судов на Средиземноморье оказались спасенными от будущих атак немецких подводных лодок. А первопричиной всего явилось желание адмирала Шарпа сделать более безопасной работу минных тральщиков.
После демонстрации возможностей сонара на Средиземноморье им вплотную заинтересовались подводники и сумели получить в свое распоряжение оставшиеся пять приборов. Когда Фолей вернулся в Соединенные Штаты, оказалось, что его детище уже не принадлежит ему. Теперь все усилия были направлены на то, чтобы оборудовать им субмарины. А минные тральщики получат свою долю, если до них когда-нибудь дойдет очередь. До тех 20 тральщиков, которые подорвались на минах и затонули до конца войны, очередь так и не дошла.
Коммандер Фолей участвовал в последующей доработке сонара (впоследствии ставшего прибором «QLA» – сонаром для проникновения на минное поле), проявив себя с самой лучшей стороны. Он не сделал только одного: когда адмирал Шарп потребовал от него подготовить резюме о ходе операции, Фолей заявил, что не может это сделать. Нет резюме – нет адмиральских рекомендаций, нет рекомендаций – нет и медали от военного министерства. Зато подводники, использовавшие прибор Фолея в военных действиях против Японии, вернулись домой с наградами. Спустя 11 лет после окончания войны военное министерство отправило в адрес Фолея благодарственное письмо. Но Фолей считал лучшим признанием своих заслуг совсем другое. Когда он встретил в Пёрл-Харборе адмирала Локвуда, тот извлек из кармана книжицу, названную им «библией» дальнейших подводных операций. Это была инструкция по эксплуатации сонара, составленная Фолеем.
Спустя 4 месяца после начала «Трешером» подводной минной кампании в японских водах к делу подключилась авиация. Самолеты «В-24» из базировавшегося в Индии 10-го авиационного соединения в феврале 1943 года сбросили 40 магнитных мин в эстуарий Рангуна. Другие самолеты в течение очень короткого срока посетили почти все вражеские порты в Бирме, Таиланде, Индокитае, Южном Китае и на Тайване. Всего авиаторы сделали 143 вылета и сбросили 505 мин. Эти действия, а также постоянные бомбежки имели очевидный эффект: до начала минирования в Рангуне перерабатывались 100 тысяч тонн грузов. В последние месяцы 1943 года порт посетили только два судна.
Именно это явилось показателем успеха минной войны: не число уничтоженных судов, а отсутствие судоходства в заминированных районах. Основными принципами воздушного минирования явились следующие: целенаправленные атаки на занятые врагом порты; усложнение для противника процесса траления использованием разных типов мин; установка на мины механизмов задержки активации – заминированный район мог неожиданно стать опасным для судоходства через многие недели после минирования.
