Конечно, все как-то уж слишком быстро, скорее безволие, чем осознанный порыв, да, признаю, и, конечно, тебе этого мало. Но тебе ведь всегда всего было мало…
Он почувствовал огромное облегчение: шарики снова оттягивали карманы, партия окончена, больше играть он не намерен, значит, и проигрыш ему не грозит, а проделанный путь, каким бы утомительным ни был, теперь казался ему слишком коротким, к тому ж и соревноваться тут было явно не с кем.
Заковылял, повеселев, пощекотал коленку маленького супергероя, раскрыл ладонь, сложил большой и безымянный и (как заправский Человек-Паук), прицелился и, оп, поймал птичку, дрыгавшую по электрическим проводам. А вот и не верю! – крикнул Лука. – И куда же она подевалась?
– Я спрятал ее в своей машине.
– Не верю, не верю…
– Напрасно.
– Пффф… Я тебе скажу: если бы там сидела птичка, я бы видел.
– А я тебе скажу, что ничего ты не видел, потому что был занят соседской собакой…
Пока Алексис выгружал закупленные на неделю продукты, курсируя между багажником и своим распрекрасным гаражом, Шарль поставил на место слишком недоверчивого мальчугана.
– А почему же она уже приклеена к деревяшке?
– Эээ… Ты разве забыл, что паутина липкая?
– Папе покажем?
– Нет. У нее пока шок. Надо оставить ее в покое.
– Она умерла?
– Да нет же! Конечно, нет! Она в шоке, говорю тебе. Мы выпустим ее попозже…
Лука с недоверчивым видом покачал головой.
– А как тебя зовут? – спросил он вдруг, подняв голову.
– Шарль, – улыбнулся Шарль.
– А почему у тебя вся голова в пластырях?
– Угадай.
– Потому что ты слабее Человека-Паука?
– Ну да, пожалуй… Иногда я проигрываю.
– Хочешь, покажу тебе свою комнату?
Мама Луки прервала их тонкое паучье общение. Во-первых, надо пойти в гараж и снять ботинки (Шарль поморщился – он еще никогда не снимал ботинки в доме) (за исключением, конечно, Японии) (но вообще-то, каким же он стал снобом). Во-вторых, она погрозила пальцем, прекращайте этот бардак! И наконец, она повернулась к тому, от кого им похоже отвязаться не удалось:
– Вы… остаетесь на ужин?
За грудой пакетов из «Чемпиона» показался Алексис (вот уж что бы понравилось его деверю! Как пикантно… Если бы он осмелился, если бы сотовый ловил, какую прекрасную SMS он отправил бы Клер).
– Конечно, останется! А что…? В чем дело?
– Ни в чем, – ответила она тоном, подтверждавшим обратное, – просто ничего еще не готово. А завтра, позволь тебе напомнить, школьный праздник, и я еще не дошила костюм для Марион. Я не портниха, вот и все!
Алексис возбужденный, простодушный, весь поглощенный чудесным примирением, поставил на землю покупки и отмел все ее аргументы:
– Да в чем проблема?! Не беспокойся? Я сам все приготовлю.
И обернувшись:
– Что с Марион? Ее нет? Где она?
Еще один раздраженный вздох, как будто кто-то опять не снял ботинки:
– Где, где… Прекрасно знаешь, где!
– У Алис?
Ах нет, извините, тот вздох был не последним:
– Где же еще?!
– Сейчас я им позвоню.
Нет, оказывается, и этот был предпоследним:
– Успехов! Там никто никогда не берет трубку. Я вообще не понимаю, зачем им телефон.
Алексис закрыл глаза, вспомнил, что у него отличное настроение и пошел на кухню.
Шарль и Лука стояли, как вкопанные.
– Она спрашивает, можно ли ей остаться там ночевать! – крикнул Алексис.
– Нет. У нас гость.
Шарль сделал знак, что нет, нет, не стоит все сваливать на него.
– Говорит, что они репетируют свои танцы на завтра…
– Нет. Пусть возвращается!
– Она тебя умоляет, – настаивал отец, – она говорит, «на коленях»!
За неимением лучшего, командующая фронтом воспользовалась последним аргументом:
– Это не обсуждается. Она не взяла свой ортодонтический аппарат!
– Да ладно, если дело только в этом, я ей его отвезу.
– Ах так? Ты, кажется, собирался заниматься ужином.
Ну и обстановочка… Шарлю захотелось свежего воздуха, и он полез не в свое дело:
– Давайте я поработаю курьером, если вы не против.
Она бросила на него взгляд, в котором читалось именно это: вас это аааабсолютно не касается.
– Вы даже не знаете, где это.
– Я знаю! – воскликнул Лука. – Я покажу ему дорогу!
Тихий ангел пролетел…
Хозяин дома тоже почувствовал, что пора показать своему дружку, приятелю, боевому товарищу, кто в доме хозяин. Нет, ну в самом деле!
– Ладно, договорились, но завтра после завтрака сразу домой, хорошо?
Шарль усадил Луку на заднее сиденье, развернулся и поспешил поскорее смыться из этого Кло-для-Зануд.
Спросил, глядя в зеркало:
– Ну что? Куда теперь?
Огрооооомная улыбка обнажила две дырки вместо передних зубов.
– В самый суперский дом на свете!
– Здорово! А где он находится?
– Нууу…
Лука привстал, потянулся вперед, посмотрел на дорогу, на секунду задумался и изрек:
– Прямо!
Шофер возвел очи к небу.
Прямо.
Ясное дело.
Ну и дурак же он все-таки…
К небу.
Которое вдруг порозовело.
И припудрилось, провожая их.
– Ты что, плачешь? – забеспокоился попутчик.
– Да нет, я просто ужасно устал…
– А почему ты устал?
– Не выспался.
– Ты долго ехал сюда, ко мне?
– Не то слово! Если бы ты только знал!
– Тебе пришлось сражаться с чудовищами?
– Еще бы, – усмехнулся Шарль, тыча пальцем на свою разбитую физиономию, – ты же не думаешь, что я сам себя так отделал?
Почтительное молчание.
– А что это у тебя за пятна? Кровь?
– А ты как думаешь…
– А почему вот тут пятна темно-коричневые, а там светло-коричневые?
Ох уж этот возраст почемучек.
– Дааа. Все зависит от чудовищ.
– А какие самые злые?
Они болтали уже посреди какого-то поселка.
– Слушай, а далеко еще до твоего суперского дома?
Лука посмотрел вперед, скорчил рожу, обернулся:
– Ой… Только что проехали.
– Ну ты даешь! – рассердился Шарль понарошку, – браво! Тоже мне штурман! Не знаю теперь, брать ли тебя в следующую экспедицию.
Виноватое молчание.
– Да ладно… Возьму, конечно. Давай-ка, иди сюда, залезай ко мне на колени. Так тебе будет проще показывать мне дорогу.
На этот раз, отныне и навсегда, в семье Ле Менов у него появился преданный до гроба друг.
Но как же у него все болело.
Красиво развернулись на пустыре, вильнув, выкатились на теплый асфальт, повернули перед указателем на Ле Веспери, и в четыре руки вырулили в колею, идущую по великолепной дубовой аллее.
Шарль, который не забыл ни про свой запах, ни про свой вид, впал в панику:
– А Алиса, она что, живет в замке?
– Ну да…
– Аэээ… А ты хорошо знаешь этих людей?
– Ну… Я знаю баронессу и Викторию… Виктория, ты увидишь, это самая старая и самая толстая…
Вот черт… В роли оборванца с отроком заявиться в гости к местным аристократам. Только этого ему не хватало. Ну и денек, ну и денек.
– Эээ… А они добрые?
– Баронесса нет. Она дэ-у-эр-а.
Ну-ну. Сначала акриловая штукатурка, теперь машикули. [134] Франция, страна контрастов…
Торчавшие во все стороны вихры младшего водителя щекотали Шарлю лицо, и он приободрился. Вперед, мой рыцарь! В атаку! На штурм!
Да, но только замка не было… Столетняя аллея заканчивалась наполовину покошенным лугом.
– Надо повернуть туда…
Они проехали еще сотню метров вдоль маленькой речки (бывший водяной ров?), и за деревьями показалось несколько более или менее (скорее более) осевших крыш. Что за деревья – вязы что ли? – хихикнул про себя наш болван из парижан, которому что платан, что прохожий, на него похожий…
Значит, направление на бывший хозблок…
Он почувствовал себя лучше.
– А теперь останавливайся, потому что этот мост может рухнуть…
– Как?
– Ага, и это очень опасно, – добавил пацан взволнованно.
– Понятно.
Он припарковался рядом с заляпанным грязью допотопным универсалом Вольво. У машины был открыт багажник, и в салоне дрыхли две собаки.
– Вот этот – Агли, а этот – Идиос… [135]
Те завиляли хвостами в ответ, подняв облачко соломенной пыли.
– Какие-то они страшные, нет?
– Да, это нарочно, – заверил его минигид. – Они каждый год идут в приют для бездомных собак и просят отдать им самую ужасную.
– Да? А зачем?
– Как зачем? Чтобы освободить ее!
– И… Сколько их тут?
– Не знаю.
Понятно, усмехнулся про себя Шарль, значит мы не у Готфрида Бульонского, [136] а в пристанище нео-хиппи гринписовского толка.
Помилуй, Боже.
– А козы у них тоже есть?
– Да.
– Не сомневался!
– А баронесса? Она травку не курит?
