Это вывело из трепетного ожидания чего-то недопустимого между нами.
Дрожащими пальцами еле совладала с магнитным замочком, в трубку вцепилась точно в спасительную рацию.
— Детка, я уже еду в сторону клиники, ты как? — Он словно неладное ощущал.
— Тоже выезжаю. Буду в течение часа, — отчиталась, и чтобы больше не доводить моменты до таких интимно щекотливых заминок, решила, что нам быть рядом с амфибией — на одном кусочке пространства, при свободных руках не желательно. Поэтому наспех перекусив, заявила, что за рулём поеду сама. Больше на дороге буду сосредоточиваться, а Тайфун не посмеет ко мне загребущие руки тянуть.
Рассчитала всё верно, да и в дороге больше молчали. Амфибия был слишком задумчив и мрачен, на вопросы отвечал односложно, поэтому я успокоилась и перестала пытаться развести на диалог.
Стэфан нас ждал не в приёмной, а на улице. Как увидел машину, сразу к нам поспешил, хотя за ним не виделось таких порывов раньше.
— Они меня уже задушили, — процедил сквозь милую улыбку, — но злой как чёрт. — А его на хрена взяла?
— Стэф, — одёрнула, ещё и взглядом пригвоздила. — Таю это полезно увидеть!
Не была уверена на 100 %, но это мероприятие не отменить, так что, пусть Тайфун увидит, что у нас сильно развито сострадание.
Но никак не ожидала, что реакция амфибии будет настолько непредсказуемой. Он не смягчился, ни разу не улыбнулся. Очень сдержанно отстаивал всю начально вступительную часть, хождение по разным отделениям. Хмурился, когда общались с онкобольными детьми. Снимали наше общение, запечаляли общие кадры, вручали мелкие подарки.
И пока основная масса корреспондентов и папарацци снимали официальную картину, где Стэфан обещал мальчишкам купить что-то развлекательное, и когда они поправятся сводить на матч по футболу, Тай нарушая все правила, вошёл в палату без защитной маски.
Я мило улыбалась на камеру в компании с блистательным мужем, а глазом косила на Тая…
Очень хотелось узнать, что он делал. Лечил? Слушал? Говорил? Изучал? Меня прям раздирало от желания узнать, я ведь впервые увидела его в палате… с умирающим ребёнком. И кстати, не только меня его поступок привлёк. Несколько человек поймали его за этим делом, переключив внимание на палату с ребёнком.
Мне подсмотреть и подслушать не удалось — Тай покинул палату, прежде чем мы закончили свою фотосессию. Да и вообще, Стэфан меня крепко рядом держал, точно собачку на привязи, широко улыбаясь или сваливая на меня ответственность за ответы на звучащие вопросы.
И лишь когда после энного количества фотографий, шаблонных слов и вручения чека на сумму «…», которую собирали на нужды клиники неделю назад, я всё же улизнула от мужа:
— Я отлучусь, — брякнула Радмински. Он недовольно покосился:
— Куда собралась?
— Стэф, мне нужно в уборную, — сквозь очаровательную улыбку шепнула, желая придушить тирана.
— Быстро, — с такой же любезностью отозвался супруг.
Не обманывала, поспешила в уборную. Каков же был испуг, когда выходя из кабинки, наткнулась на подкараулившего меня Радмински.
Глава 33
Глава 33
Мирэя
— Что-то случилось? — озадачилась, омывая руки.
— Хочу понять, какого х*я, ты его сюда притащила? — рявкнул Стэфан, в два шага оказавшись возле меня.
— Я же говорила, что…
— Ты сказала, переодеваться!!! — схватил меня за запястье и к себе дёрнул: — Он тут причём? — В расширенных зрачках ярость пылала. Было не сложно догадаться, что мужа опять принял дури.
— Ты глух, Стэфан, — попыталась освободить руку, но это лишь обозлило Радмински. И чего не ожидала, что он меня спиной и затылком о стенку возле мойки приложит:
— Ты, бл*, реально тупую изображаешь? Думаешь, если я терплю, буду и дальше…
— Стэф, ты делаешь мне больно, — просипела, не в силах убрать руку мужа с шеи.
— Рэя, — раздался стук.
Тай подоспел. Зря!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Радмински дико ощерился.
Мне стало страшно… Даже наедине с ним, припечатанной к стене, не чувствовала такого животного страха, как сейчас, когда по другую сторону двери стоял Тайфун.
— Рэя! — требовательно ударил в створку амфибия.
— Всё нармально, Тай, дай минутку, — возблагодарила бога, что не позволил голосу позорно скатиться до мольбы, слёз и хрипа.
— Уверена? — упирался Тай и, судя по тону, он прекрасно знал, что в уборной происходило.
Вода! Из крана по-прежнему в мойку била струя…
В душе похолодело от ужаса, что могла произойти.
— Да! Прошу, уйди… — поспешила заверить.
— Да-а-а, действительно, — зашипел Стэфан. — Моя жена! С чего вдруг, кому-то её спасать от меня?! — ёрничал с кривой ухмылкой. — А если я её бы*ть захочу? — нарочито повысил голос и, подтверждая слова, стал по мне ладонями шариться, задирая подол платья.
Мерзко стало от его кобелиной выходки.
— Пусти! Пусти, кому говорю! — выплюнула негодование, забившись сильнее. — Ты не в себе!.. — взывала к рассудку.
— И что? — не унимался Стэф, явно намереваясь меня отыметь.
Я забрыкалась рьяней, уже проклиная дурость, что отвадила Тая…
И когда наша потасовка, всё больше переходила в драку, и я получила затрещину, от которой, мягко говоря, опешила, Радмински воспользовался моментом и даже свой член освободил, собираясь в меня толкнуться, как в дверь вновь постучали:
— Госпожа Шольц, — извиняюще протянул заместитель гендиректора клиники.
— Да-да, — дрожащим голос отзывалась, за секунду до изнасилования собственным мужем.
— У нас всё готово для последней съёмки и благодарственной речи, — отчитала мужчина.
— Спасибо, — поблагодарила, всё ещё подпертая к стене Стэфаном.
— У вас всё нормально? — не унимался гуттаперчевый мужчина.
— Д-да! — закивала, хотя он этого не могу увидеть.
— Пусти! — вновь шикнула Стэфу и зло пихнула ладонями в грудь. Внушительно получилось. Отрезвляюще сильно, что неожиданно в моём положении. Радмински на пару футов отступил, спиной вписавшись в противоположную стену.
— Уже иду! — во мне забурлила какая-то сила, уверенность.
Шумно выдохнула, пока муж собирался мыслями. Торопливо привела себя в порядок:
— Об этом ещё поговори, — с угрозой бросила Стэфу, тоже успевшему заправиться и освежить лицо.
— Не сомневайся, — оскалился Радмински, красноречиво показав, что не собирался умывать руки.
Но к моей радости, уже по окончанию мероприятия, разборок не случилось. Нет, Стэф пытался меня удержать за локоть, но ему вновь поступил звонок. Лишь успела краем глаза заметить на экране «Чао Джинь», как муж отошёл, оставив меня решать последние вопросы.
Только я распрощалась со всеми и поравнялась с Тайфуном, амфибия тотчас бросил:
— Он тебя обидел?
На несколько секунд выпала из реальности.
— Прошу, не лезь ни в свои дела, — устало покачала головой, направляясь к выходу из клиники и с опаской косясь по сторонам, не встретиться ли нам Радмински. Не то чтобы собиралась сбежать, но «не встретиться», меня вполне устраивало. Особенно в свете последнего разговора. Я не против разборок, но не при чужих. Тем более, не при Тайфуне!
— Ты — моё дело, — опять завёл старую песню Тай.
— Твоё дело — изучать нас, — недовольно отрезала и смахнула выбившуюся из причёски прядь. — А теперь, предлагаю, не терять времени даром. Можно заехать, наконец, и нормально поесть, а оттуда… — обессиленно выдохнула, — придётся на остров возвращаться. Я обещала. У нас там друзья, но тебе не обязательно с нами гулять…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— От чего же? — невозмутимо уточнил Тай. — Клуб я уже видел. Неужели может быть что-то громче?
— И не только громче, — пробормотала, уже в красках представляя, чему может стать свидетелем амфибия.
