Не знаю, что это было со стороны Радмински, но когда мы с Таем подходили к машине, он соизволил позвонить:
— У меня нарисовалось важное дело, — тоном, не терпящим возражений. — Не думай, что у нас всё решено, — в очередной раз намекнул на разборки. — Как освобожусь, позвоню. Вместе до острова полетим. И только посмей сказать, что некогда!
Я проглотила откровенную угрозу и неприязнь мужа. Сбросила звонок, села в тачку, с чётким планом провести вечер максимально продуктивно, потому что чёрт его знает, когда Радмински отпустит меня в следующий раз. Да и усугублять конфликт не хотелось.
***
— Не понимаю, — пробормотала в искренне растрёпанных чувствах.
— Что именно? — безлико отозвался Тайфун.
— Твоей реакции в больнице…
— Так же как и я вашей, — сухо парировал Тай.
— Ты о чём? — в свою очередь опешила.
— О вашем желании спасти умирающих, при этом не сильно заботясь о более-менее здоровых. Поддерживать жизнь в заведомо калеченом теле, а не укреплять подходящее.
— Ты сейчас реально?
— Более чем! Они все — ломаный ген!
У меня на миг дар речи пропал.
— Что значит… — запнулась. В голове не укладывалось, как такое посмел сказать амфибия.
— Ген! У вас уже давно изменился ген, и чем больше его ломаете, тем слабее становитесь, а в моём мире слабый не выживает.
— Тогда почему же вы нас так боитесь? И тогда почему мы управляем большей частью планеты? А вы…
— Потому что мы молчим…
— И потому что вы не научились приспосабливаться к новым условиям жизни! — припечатала своей правдой. — А мы научились! Мы лечим больных и всячески, в меру своих возможностей, поддерживаем слабых, — подтверждая слова, быстро в поисковике вбила интересующий вопрос и протянула Таю:
— Смотри…
Он не досмотрел, как-то нервно отложил телефон на панель:
— Это не выход!
— Разве? — начинала заводиться от его упрямства. — Раньше голод, болезни и войны выкашивали огромную часть населения. После того, как были приняты меры… — сделала многозначительную паузу, — результат ты видишь! А ещё… — сглотнула, собираясь озвучить дикую мысль, которая не давала покоя ещё с острова: — У нас от бесплодия страдает большое количество людей, но мы не смирились с этим, не перешли на ритуалы и многоженство. Мы искали альтернативные пути оплодотворения. И нашли! — покивала убеждённо. — И не один. В том числе искусственное…
— Искусственное? — запнулся на слове амфибия, и на его лице отразилось откровенное негодование.
— И не только… — попыталась увести в другую сторону от страшного для амфибии слова.
— Это тупик! — не дал договорить мысль. — Спасать то, что делает вас слабыми и больными — не панацея. Это медленная и верная смерть!
— И это говорит существо, род которого на грани вымирания, как раз так-таки из-за упрямой веры чистоту гена! — выпалила контрмысль. — Вы можете сколько угодно упираться в генетику и хвалиться могуществом своего вида, но именно человек, а не вы, всячески ищет пути спасения.
— Ты очень к нам несправедлива!
— Неправда. Я за существование всех видов. Почему и говорю, почему бы вам не попробовать те виды, которые уже работают…
— Если у нас ещё и больные будут… Нет, — замотал головой. — Для нас это верная смерть!
— Нет, Тай, ты так говоришь, потому что… не понимаешь истинного чувства к живому существу, несущего частичку тебя! Пока не поймешь, что нельзя любить в одиночку! Любовь она… нести должна что-то бесценное, а когда появляется малыш… — я сглотнула непрошенные слёзы.
— Откуда тебе знать, если ты даже не хочешь зачать?
— Это не так! — ощерилась глупости. — Хочу, но всему своё время. И, да, знаю! Это… на химическом уровне… чувствовать боль и любовь других. А я видела… как родители смотрят на своих деток… больных… умирающих… Они не видят СЛОМАННЫЙ ген. Они видят самое прекрасное в мире существо. Их кровь! Их продолжение… Они ради него готовы на всё. И поверь, это не громкие слова!
Тай на меня покосился с таким странным видом, будто в нём уже боролись все его инстинкты, знания, убеждения… И я решила дожать:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это и есть настоящее, искреннее чувство! Любить несмотря ни на что! Любить вопреки и наперекор… ЛЮБИТЬ, а не плодить, потому что есть брачный ритуал. Спариваться, потому что настало время. Для нас дети — это счастье. Это радость. Что может быть прекрасней, чем рождением того, кто будет любить в ответ…
Мы несколько секунд помолчали. Я обессиленная от того, что высказала жуткие вещи амфибии. Он… чёрт его знает, какие мысли его одолевали, но выглядел Тай очень задумчивым.
— Увы, лозунг: «В здоровом теле, здоровый дух» — лишь громкие слова. Возможно идеал, которого добиться нереально, но так заманчиво. Вот только в моём мире уже давно и тело, и дух — по раздельности существуют.
Опять взяла телефон и бегло вбила очередную интересующую фразу: «Выдающиеся люди с телесными недугами».
— На, посмотри, — чуть ли не насилу впихнула амфибии.
И пока он смотрел обзор, краем глаза следила за реакцией Тая, а по окончанию закрепила мысль:
— Вот и скажи, понимая, что разум не зависит от здравости тела, посмел бы ты убить существо с изъяном или смертельно больное?
— Такими выдающимися рождаются редкие особи, — но голос амфибии уже звучал не так убеждённо, как в начале.
— Да, но ради спасения одного возможного гения СТОИТ спасть миллионы! Я в это верю. Жаль пока такой расклад не в наших силах.
Амфибия отложил телефон, и мы опять погрузились в тягучее молчание.
Глава 34
Глава 34
Мирэя
— Мне, правда жаль ваш вид, Тайфун, но, увы, мир меняется. Все существа приспосабливаются и эволюционируют, подстраиваясь под новый ритм. Почему бы и вам не попробовать?
Он продолжал молчать и я не выдержала:
— ТАЙ!!! Я говорю о вполне реальной репродуктивной возможности… Миллионы женщин, которым диагностировали бесплодие… смогли родить! Наша медицина… она… я могу договориться о встрече. Тебе покажут, расскажут, объяснят лучше меня.
— Это сложная тема, — нахмурился Тай, но уже без категоричного отказа и это внушало надежду. — Не уверен, что кто-то… Но если только просто узнать. Этот вопрос, я бы послушал. Но, — чуть погодя зазвучал, — не обещаю, что отец…
— Просто подумай, почему мы до сих пор живём, а вы на грани вымирания, — опять надавила на мозоль. Не хотела бить по больному, но Тай своими кощунскими объяснениями, сродни нацистскому убеждению, меня вывел из себя.
— Это жестоко с твоей стороны, — кивнул Тай, — но твоя мысль не лишена смысла, — н обиделся Тай, просто задумался сильнее, — я подумаю…
— Ты обещала кино, — напомнил Тай, когда до ресторана оставалось всего ничего.
— Сводить, — прояснила момент, иначе с этим самцом можно встрять в такие тонкие дебри, что любая смертоносная паутина лучшей участью покажется.
— И аттракционы… — напомнил спокойно. — И гонки, — как бы между прочим.
Выслушивала с показательным спокойствием, а на деле орать хотела. Я же не думала, что он это всё запомнил! А что важнее, нарушит заперты семьи и выйдет на сушу! Окажется в моём мире и поймает меня на слове!!!
— Только не думай, что это что-то изменит в наших отношениях, — расставила акценты.
— Как скажешь, — подозрительно ровно кивнул Тай, и тотчас невинно бросил: — Но не забывай, вода — моя стихия, а ты состоишь из воды…
От вкрадчивого шёпота сердечко предательски дрогнуло, дыхание пошатнулось, а по телу волнительное тепло пробежало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не смей мной управлять! — опешила от наглости амфибии.
— Разве мне это нужно? — подозрительно безулыбчиво на меня смотрел Тайфун.
Чёрт! Ненавижу свою реакцию на это акваменское чудовище!
Он со мной что-то магичил, по-другому никак! Я же не могу вечно плавиться от его близости, таять от голоса и возбуждаться от запаха. Это неправильно!
