Я сразу же в деревню ей позвонила. Она как-то растерянно ответила, что тревога ложная, что все в порядке.
— Вы спросили, кто ей звонил?
— Спросила, она не знает. Даже вроде бы в деревне сказали, что никто ей не звонил.
— Выходит, Вера Николаевна не нашла того, кто ей звонил? — уточнила Далила.
Марина снова пожала плечами:
— Я так поняла, что не нашла. Кто ее вызвал? Зачем? Ума не приложу.
Далила нахмурилась:
— Я думаю, что ложный звонок сделала наша Людмила.
— Для чего? — поразилась Калоева.
— Разве не ясно? Людмила хотела, чтобы вы остались одна, — сообщила Далила.
— Хотела, чтобы я осталась одна? — отшатнулась Марина. — Зачем?
«Она не знает еще о гибели Сасуняна, — догадалась Самсонова. — Как это ни прискорбно, придется ей сообщить».
Глава 30
Узнав о гибели Сасуняна, Калоева не испугалась и не заплакала. Она схватилась за голову:
— Ничего не пойму! Карапет же сам…
Марина осеклась.
Далила спросила:
— Вы хотели сказать, он сам убийца?
Калоева испуганно потрясла головой:
— Нет. Я не могу так сказать.
Самсонова принялась увещевать:
— Сасунян погиб, его уже нет, чего вы боитесь? Теперь уже можно открыться, теперь он вам не навредит.
Марина задумалась и прошептала:
— Нет, не могу. Я не хотела бы говорить об этом. Не надо, пожалуйста, я вас очень прошу.
По щекам ее покатились крупные слезы.
— Конечно, — смутилась Далила. — Я на вас не давлю. Захотите, сами расскажете.
— Зачем вы пришли? — вдруг спросила Марина.
Самсонова сделала паузу и сообщила:
— Я хочу вас спасти.
— От кого? — удивилась Калоева.
— От Людмилы.
— От Людмилы?! Что за вздор? Людмила не преступница, зачем от нее спасаться? Она порядочная, милая, добрая, она мне подруга.
— Все так. Она и моя подруга, — вздохнула Далила. — Я тоже ее люблю, но поймите, Людмила убила мужа. Она больна, она не в себе.
Калоева остолбенела:
— Мужа убила?
— Да.
— Она что, призналась?
— Нет.
— Тогда как вам в голову пришло ее обвинять? Никогда не поверю, что Людмила убийца!
— И все же, я подозреваю ее.
Калоева изумилась:
— Вы же умная женщина.
— Я психиатр, а потому допускаю…
Осекшись, Далила поправилась:
— «Допускаю» — неверное слово. Я знаю, что Людмила вчера застрелила мужа. Все против нее. Сасунян был застрелен из своего пистолета. Не думаю, что он разбрасывал свое оружие где ни попадя. Людмила жена, у нее был доступ к сейфу. А ее состояние? Вы видели, как она выглядела в последние дни?
Марина нахмурилась:
— Я давно с ней не виделась.
— Неведение (увы!) зачастую укрепляет уверенность. Вы напрасно сердитесь на меня. Я знаю, что говорю. Мало, что она психически неуравновешенна, у Людмилы к тому же был сильный мотив.
— Какой же мотив?
— Людмила боялась, что муж ее бросит и уйдет к вам. Она боялась остаться без денег и застрелила Карапета Ашотовича.
Калоева на миг растерялась и следом возмутилась, даже в ярость пришла.
— Мужа убила, говорите? — злорадно закричала она. — Ну и что мне делать теперь из-за этого зверя? Может, я плакать должна?
— Во всяком случае, не злорадствовать, — уколола ее Далила.
— А почему бы мне не позлорадствовать? Сасунян сам всех убивал…
— Всех?
Опасаясь, что Марина замкнется, Далила все же спросила:
— Кого же убил Сасунян?
— Мишу моего и своего компаньона.
— Рубена?
Калоева пожала плечами:
— Имени я не знаю. Имени Миша не называл. Он лишь сказал месяца за два до смерти: «Сасунян компаньона своего и убил. Он опасен, слышишь, Мариша». Тогда я не слишком ему поверила…
— Почему?
Марина потупилась:
— Сасунян меня опекал, оказывал знаки внимания, часто нас с Мишей мирил. Если Миша меня обижал, Сасунян вставал на мою защиту. Короче, мы с Сасуняном дружили. Я ему доверяла. Так доверяла! — пылко воскликнула Марина и мигом сникла. — Вот я и подумала, что Миша стал ревновать и нарочно наговаривает на Сасуняна, хочет меня от него отвратить. А потом уже, позже…
— Что же случилось позже? — осторожно спросила Далила.
Калоева вскинулась и с ненавистью произнесла:
— Сасунян был мерзавцем! Людмила мне все про него рассказала.
— Что все?
— То, что раньше скрывала, счастливой казаться хотела. Я думала, он порядочный человек, а он сволочь. Он жизни Людмилу лишил. Удивляюсь, как она его вообще терпела? Он постоянно ее унижал. Своей жестокостью он сам довел ее до отчаяния. Говорите, убила? Значит, не выдержала. Но я-то почему должна Люсю бояться?
Самсонова повторила:
— Людмила сошла с ума. Она странная, нервная, дергает себя за нос, кричит, по ночам даже воет.
— Откуда вы знаете, что Люся делает по ночам?
— Об этом Сасунян говорил. Я не слишком ему поверила, а теперь жалею об этом. Прояви я внимание, возможно, Сасунян был бы жив.
— Пусть так, а я тут при чем? — удивилась Марина. — Я не верю, что Люся сошла с ума.
— Не верите? — поразилась Далила. — Но подумайте сами, разве нормальная женщина сможет мужа убить?
— Он жестоко ее обижал.
— Многим женщинам живется несладко, но на убийство идут единицы. Те, которых покинул разум. И Сасунян за вас переживал. Он опасался, что Людмила и вас может убить…
— Что значит «и вас»? Неужели этот наглец утверждал, что Людмила кого-то убила?
Вспомнив, что Марина не слышала про Пекалову, Далила воскликнула:
— Я неправильно выразилась. Сасунян думал, что Людмила вас хочет убить. Он умолял уговорить вас уехать из города.
— Но зачем Люсе убивать?
— Думаю, что из ревности.
— Но зачем ей теперь ревновать? Сасунян-то погиб?
— Ревность слишком живуча. Людмила почему-то считает, что вы причина всех ее бед. Она давно вам не подруга, — сообщила Далила и с чувством заверила: — Я точно знаю, что Людмила вас ненавидит.
Калоева растерялась:
— Меня?
— И только вас.
— Ах, вот как…
— Да, именно так. Поэтому я пришла предложить вам переехать ко мне.
Заметив в лице Марины протест, Далила поспешно добавила:
— На время.
— Зачем?
— Чтобы вам не оставаться одной.
— Но я не буду одна. Мама обещала сегодня к обеду приехать.
Далила запротестовала:
— А вот мамин приезд советую отменить.
Глаза Калоевой изумленно расширились:
— Считаете, и маме опасность грозит?
— Я не уверена, что Людмила нормальна, — в который раз повторила Далила. — Психически больной человек способен на все. Только представьте: она придет убивать вас и наткнется на вашу маму, как думаете, что она…
— Не продолжайте, — испуганно закричала Марина. — Я все поняла. Мама должна остаться в деревне, а мне надо спрятаться.
— Именно спрятаться. Это будет не очень удобно, но зато абсолютно разумно. Я предлагаю вам на время переехать ко мне.
Марина смутилась:
— За заботу спасибо, но я не могу.
