Карл Роджерс
Карл Роджерс (1902 — 1987) представляет одно из наиболее влиятельных направлений в американской психологии. В основном его имя связывается с разработанным им методом терапии, который многим обязан Отто Ранку, одному из пионеров психоанализа, порвавшему с Фрейдом.
Этот вид терапии называют индирективной или центрированной на клиенте терапией. Роджерс полагал, что врач должен относиться к клиенту (он редко употреблял слово «пациент») не как ученый к объекту исследования и не как медик к больному, но как человек, которого глубоко волнуют переживания другого человека. Он также считал, что наилучшая точка зрения для того, чтобы понять поведение индивидуума, — это внутренняя точка зрения самого индивидуума.
Индирективная психология пользуется широкой популярностью среди ученых-психологов, потому что этот вид терапии вырос исключительно на почве психологии, а не медицины. Именно эта форма терапии, вероятно, наиболее часто преподается в университетских курсах по технике ведения беседы. По мнению многих, обучиться этой технике сравнительно нетрудно, и ее применение делает лечение успешным и недорогим. Своей тенденцией избежать директивности, упором на прояснении эмоций и стремлением достичь инсайта индирективная терапия близка психоанализу.
Важным вкладом Роджерса в психотерапию следует считать также то, что он начал целый ряд исследований природы психотерапевтического процесса и его результатов. Будучи сам психологом по образованию и работая со специалистами именно в области психологии, Роджерс в гораздо большей степени получил поддержку людей, в основном занимающихся исследованиями, чем другие психоаналитики.
В приведенном ниже случае[43], взятом из книги Роджерса (хотя в нем описывается работа другого консультанта), демонстрируются некоторые методы индирективной терапии. Основное значение данного случая заключается не столько в технике, сколько в акценте, делаемом Роджерсом на Достижении и развитии инсайта. Этот случай показывает, как клиент развивает понимание (инсайт) причин своих затруднений.
Сердитый подросток
Работа, направленная на достижение инсайта, часто приводит не только к признанию роли, принятой на себя индивидуумом, но и к осознанию тех побуждений, которые вытесняются индивидуумом из своего сознания. Подавляя определенные установки, индивидуум тем самым поддерживает в себе другие компенсаторные установки защитного характера. И только тогда, когда он откровенно признает и принимает как часть самого себя эти менее похвальные чувства, потребность в защитных реакциях постепенно исчезает.
Прекрасный пример достижения такого типа инсайта представляет собой случай девушки шестнадцати лет по имени Кора, которую привел в консультативную клинику и в детскую судебную инстанцию ее отчим из-за того, что ее поведение дома стало неуправляемым. Ее мать была инвалидом и часто длительное время вынуждена была проводить в больнице и в санатории. Ответственность за Кору в основном взял на себя ее отчим, который, однако, обнаружил странное отношение к ней, выказывая ревность к ухаживавшим за ней юношам и вообще ведя себя так, что это наводит на мысль о прямом сексуальном интересе. Когда разногласия в семье стали особенно острыми, по решению судебной инстанции Кора была передана на воспитание в приемную семью, и через некоторое время она попросила о возможности снова встретиться и побеседовать с психологом, с которым несколько раз встречалась во время судебного разбирательства. Она сразу же заговорила о своей семье, причем разговор в основном вертелся вокруг ее отчима. Она с негодованием рассказала, каким образом тот пытался контролировать ее поведение и как беспокойно он вел себя всякий раз, когда она встречалась с каким-либо молодым человеком. Вот как продолжалось это интервью.
После ее рассказа консультант сказала:
— Как ты думаешь, почему это все произошло?
— Я думаю, что он просто подлый, — ответила Кора. — Не могу понять, почему моя мать не останавливает его и почему она всегда ему верит.
Консультант ответила:
— Я говорила с твоей матерью после того, как ты была здесь. Она понимает, что тебя волнует. И, возможно, когда-нибудь это тебе объяснит. Хочешь, я расскажу тебе, о чем мы с ней говорили?
Однако Кора не высказала к этому никакого интереса и снова заговорила о поведении своего отчима:
— Я думаю, он просто хочет, чтобы я все время оставалась дома. Иногда мне даже кажется, что он меня ревнует. Уже несколько человек говорили мне об этом. Например, куратор в школе. Помните, я вам рассказывала. Но я не понимаю, с какой стати ему меня ревновать. Всякий раз, когда я ухожу на свидание, он страшно сердится. Даже не знаю, как это объяснить. Иногда я начинаю думать, что он чокнутый. Он может вести себя по-разному. Он не любит, когда я встречаюсь с итальянцами и вообще не хочет, чтобы я встречалась с парнями. Ревнует? Не понимаю... Если бы он был парнем моего возраста, это бы означало, что он хочет, чтобы я встречалась с ним. Но ведь он женат на моей матери. Не понимаю... Любой парень просто сказал бы об этом. А он только как-то странно себя ведет. Так, как если бы хотел, чтобы мы с ним встречались... Но ведь этого не может быть. Он — ведь муж моей матери... Не знаю, что и думать.
Она явно была очень взволнована и долгое время молчала; потом засуетилась и занервничала.
Консультант: Что еще ты можешь об этом рассказать.
Кора: Я не знаю, что говорить. Это кажется несправедливым по отношению к моей матери, если это так. Ведь все-таки он ее муж. Это было бы нечестно... И я ничего к нему не чувствую... Просто не понимаю, почему он так ко мне относится. Меня раздражает даже, когда он прикасается ко мне. Правда, к матери он относится очень внимательно. Я понимаю, что ему тяжело, когда она в больнице... Но при чем тут я? Почему бы ему не встречаться с кем-нибудь, с какой-нибудь незнакомой нам женщиной.
Консультант: Может быть, есть какая-то причина, которая заставляет его так особенно к тебе относиться?
Кора: Не думаю, что это потому, что я очень похожа на мать. Правда, многие так говорят. И он тоже. Но я так не думаю. Может быть, конечно, и так. Трудно сказать. Но ведь это ужасно — ведь это моя собственная мать... Да, кажется, что единственная причина — это то, что я напоминаю ему мать.
Она начала говорить о том, какая ее мать замечательная:
— Он ведь женат на моей матери. Он не должен... Почему же он ничего не говорит?.. С какой стати он так ко мне относится... Ведь моя мать рядом. Пусть ее и любит. Может быть, дело в том, что я моложе, и со здоровьем у меня лучше... Не думаю, что дело здесь в сексе, потому что — если только... (здесь последовала длинная пауза). Вообще-то я понимаю, что у него не может быть никакой сексуальной жизни с моей матерью. Она ведь больна. Не знаю... не хочу об этом говорить... Да и о чем тут говорить?
В дальнейшем разговор проходил в том же ключе и был посвящен главным образом ее отчиму. Двумя днями позже Кора пришла на следующее интервью.
Когда Кора вошла, она выглядела очень серьезной.
— Я как будто в тумане. Я все думала, думала... Мне это кажется невозможным. В это просто трудно поверить. То есть, конечно, в этом есть какой-то смысл. Все одно к одному... и все-таки я не могу в это поверить. Как такое может быть?
Консультант объяснила ей, что иногда человек понимает, что нечто возможно, но эмоционально не может этого принять. Затем Кора сказала:
— Но ведь в это невозможно поверить. Мне такое даже в голову никогда не приходило. И вообще я не думаю о таких вещах.
Консультант: Во что именно тебе трудно поверить?
Кора: Трудно поверить (тем не менее я, пожалуй, верю) в то, что у людей могут быть такие чувства. В этом есть что-то нечистое. Я просто содрогаюсь, когда думаю об этом... Наверное, это какой-то пробел в моем воспитании, ведь каждая девушка должна знать о таком... Только подумать, что это мой отчим. Но ведь я не похожа на мою мать... Просто не понимаю, почему он так ко мне относится... Даже не знаю, как это высказать то, что я думаю.
Остаток времени интервью она говорила о разногласиях в семье и том, что, как ей кажется, ей никогда не захочется вернуться домой.
После этого Кора дважды пропустила назначенное ей для интервью время. Наиболее естественным кажется предположение, что то, что она осознала во время этого разговора, оказалось для нее довольно болезненным, и это помешало ей прийти. Следующая встреча с Корой состоялась только через две недели.
Кора объяснила, что перепутала назначенное ей время.
— Я все время думала о том, о чем мы говорили в прошлый раз. Я понимаю, что это возможно, и все-таки не могу в это поверить.
