Как бы ни был беден горожанин того времени, но и он подкопит к Пасхе денег, прибережёт муку, масла, пряностей и испечёт кулич.
Печь куличи был особый и сложный церемониал. Их пекли дома, в русских печах. Тесто для куличей было настолько нежным, настолько переполнено сдобой и пряностями, что могло осесть даже от громкого крика или шума — и тогда прощай, куличи! Поэтому часто детей в это время отправляли играть на улицу.
Праздник Пасхи — это самый большой и торжественный праздник в году. он означал, что вместе с Воскресением Спасителя, вместе с наступлением весны кончалась и греховная часть жизни человека. Всё что он нагрешил за год, он искупил молитвой и воздержанием во время Великого поста, очистился покаянием на исповеди и приходил в Пасху обновлённым, с надеждой на будущее.
Прихода Пасхи ждали, как ждут солнца и весеннего тепла в конце зимы, когда ещё лежит снег, а по ночам крепко подмораживает.
А уж как ждала Пасху молодёжь, особенно гимназисты! Ведь после Светлой заутрени, когда священник трижды провозгласит «Христос Воскресе!», можно будет христосоваться — целоваться открыто, на глазах у всех. И девушка, к которой юноша подошёл похристосоваться, не в праве была отказать ему. Сколько при этом было милого жеманства, юной стеснительности, смущения и счастливых улыбок…
Главным предметом пасхального обряда стало крашеное яичко, символизирующее зарождение новой жизни. Окрашенное красной краской, оно означало возрождение рода человеческого ценою крови Иисуса Христа.
Обычай обмениваться яйцами связан с именем ученицы Христа Марии Магдалины.
Она начала свою проповедь в Риме с того, что преподнесла императору Тиберию красное яйцо со словами: «Христос Воскресе!».
После Пасхи начинается Светлая пасхальная неделя. Звучит беспрерывный перезвон колоколов, а у всех верующих на сердце в эти дни особая радость — пасхальная.
Всю Пасхальную неделю люди, озарённые праздником, смотрят на мир с улыбкой и верят, что после Пасхи все станут лучше. Потому что Христос Воскресе!
3. Вербное воскресенье
Вербное воскресенье отмечается в последнее воскресенье перед Пасхой. В этот день Господь въехал в Иерусалим на ослике, уже зная о том, что там он будет предан на крестную смерть. Накануне, в субботу, в маленьком селении Вифания он воскресил умершего от болезни своего друга Лазаря.
После чудесного исцеления Лазарь поселился на Кипре и возглавил здесь христианскую церковь. В день святого Лазаря во многих кипрских деревнях юноши и девушки, украшенные гирляндами из жёлтых маргариток и гладиолусов (их называют здесь «лазарями»), разыгрывают сцены воскрешения святого. Считается, что в этот день даже куры несут больше яиц — до того они рады за Лазаря.
Весть об этом чуде быстро донеслась до Иерусалима, поэтому народ радостно и торжественно встречал въезжающего в город Иисуса. Одни снимали с себя верхние одежды и постилали их Ему по дороге; другие срезали пальмовые ветви, несли их в руках и бросали на дорогу. И весь народ, сопровождавший и встречавший Спасителя, в радости восклицал: «Осанна сыну Давидову! Благословен грядущий во имя Господне!».
В России климат суровый, и пальмы здесь не растут. Ко дню этого праздника часто бывает холодно, в некоторых местах ещё не сходит снег с полей. Но одно дерево в это время начинает цвести — это верба, которая расцветает очень симпатичными, пушистыми сероватыми подушечками, похожими на маленьких зайчиков. Вот поэтому в России пальмовые ветви заменили вербой. И праздник называется поэтому Вербным воскресеньем.
В Вербное воскресенье в древней Москве после обедни устраивался торжественный крестный ход из кремлёвского Успенского собора на Лобное место. В крестном ходе всегда участвовали патриарх московский и царь.
На Красной площади, куда приходило шествие, уже всё было приготовлено для совершения молебна. Тут же в санях, украшенных красным и зелёным сукном, была укреплена освящённая верба, увешанная яблоками, финиками, смоковками и другими плодами.
Недалеко от этого места была поставлена «осля» — белая лошадь вместо ослёнка, потому что в России из-за холодной зимы ослы жить не могут.
Патриарх благословлял народ и раздавал вербу.
Освящённую в церкви вербу несли домой и… хлестали ею всех домочадцев, чтобы «здоровьица у них прибыло». Родители стегали ею своих детей, приговаривая: «Верба хлёст, бей до слёз!». Считалось, что этот обряд помогает детям расти послушными, здоровыми и разумными. Принесённые из церкви ветки вербы ставились за образа и сохранялись там до конца года — до осеннего Егория, который приходился на 26 ноября (по старому стилю).
Вербная неделя считалась ещё и детским праздником. На многолюдных базарах специально для детей торговали всякой всячиной: пучками вербы, раскидаями, бумажными китайскими фонариками, разноцветными воздушными шарами, херувимами из сахара или воска, множеством всяких лакомств.
Весело и шумно торговали игрушками: глиняными свистульками, пищалками, куклами. Среди игрушек были и совсем необычные, например «тёщины языки». Если дунуть в трубочку — небольшой рулончик свёрнутой бумаги разворачивался в длинный, ярко раскрашенный «тёщин язык», который, сворачиваясь обратно, испускал гнусавые звуки и вопли.
А ещё была популярная пищалка «Уйди-уйди!». На всех базарах, куда ни пойдёшь, везде слышен её пронзительный визг. Надо было подуть в небольшую трубку, и тогда на её конце раздувалась резиновая рожица чёртика, которая, выпуская воздух, кричала: «Уйди, уйди!».
Была и ещё одна вербная забава — «морской житель». Небольшой стеклянный чёртик плавал на дне колбочки с длинной трубкой. Но стоило взять колбочку в кулак, как цветная жидкость вскипала от тепла руки, чёртик всплывал и начинал радостно прыгать и кривляться в верху стеклянной трубки.
Любили этот праздник и мелкие воришки. Мошенники только и ждали, когда, например, целые связки воздушных шаров поднимутся в воздух. Тут уж публика от восторга забывала обо всём на свете, задирала головы вверх и долго провожала шары глазами. Этого только и ожидали мошенники: они неуловимыми движениями вытаскивали из карманов зазевавшихся посетителей кошельки часы.
На базарах, на разостланных прямо на земле толстых холстах, кустари и ремесленники московских уездов раскладывали свои изделия. Чего здесь только не было! Расписные чашки и ложки, туеса и туесочки, искусно вырезанные из липы фигурки медведей, козлов и лошадей, а заодно и настоящие прялки и праздничные дуги, хоть это был и не детский товар. А как громко и сноровисто торговцы зазывали к себе покупателей, ловко играя на дудках и балалайках, рожках и жалейках, отбивая такт звонкими ложками. Около них всегда толпился народ: кто сам пробовал играть на рожке, а кто просто глазел и щёлкал семечки.
Но главное представление было, когда в город приезжал цирк. Его брезентовый, видавший виды шатёр ставился на берегу реки. Со всех сторон он был обклеен яркими афишами, которые приглашали посмотреть невероятные чудеса: и женщину-русалку, и фокусников, и настоящих берберийских львов, и борцов с мировой славой. А с балкона цирка зазывала громовым голосом, на всю площадь (а говорил он, по понятным причинам, без микрона!) вещал:
Представление начинается!Сюда, сюда все приглашаются!Стой, прохожий! Остановись,На наше чудо подивись!
А рядом с цирком обычно ставились качели. Простые, обыкновенные качели, но молодые парни умели их так раскачивать, что барышни истошно визжали. А напротив, сверкая мишурой, блёстками и цветными фонариками, под заунывную музыку шарманки крутилась карусель.
На верху балагана выскакивал любимец публики — ярмарочный Петушка и гнусаво-крикливым голосом под хохот собравшихся распевал сатирические частушки.
Можно было бы целый день провести на этом весёлом торжище. Но так хочется посмотреть вербные катания! Богатое купечество усаживалось в роскошные экипажи и мчалось «вдоль по Питерской». В экипажах вывозили девушек-невест, чтобы молодые щёголи могли приглядеть себе красавицу.
Дворяне выезжали верхом на конях. В катаниях принимал участие даже генерал-губернатор, хозяин города, в сопровождении блестящей свиты.
На всём протяжении разъезда, по обеим сторонам Красной площади и Тверской улицы, стояло множество народа, привлечённого этим красивым зрелищем.
Некоторые торговцы выходили со своим товаром прямо на улицу. С лотков в глиняных горшках продавались «гречневики», выпеченные из гречневой муки, гороховый кисель и постные блины. Их выносили из пекарен в огромном количестве — на свежем воздухе у людей разыгрывался аппетит.
Ведь Вербное воскресенье длилось так долго, так хотелось народу нагуляться перед Страстной неделей, что блины продававшиеся на каждом углу, оказывались весьма кстати!
