– Ваша светлость! Дайте мне шанс все исправить, и вы увидите… – Якопо обвел взглядом суровые лица собеседников. – Я докажу вам…
Родриго немного смягчил черты лица, и даже изобразил улыбку.
– Якопо. Мы знаем, что лучше всего действовать сейчас. Предоставь это нам. Подойди. Позволь мне обнять тебя.
Якопо нерешительно повиновался. Родриго левой рукой взял его за плечи, а правой выхватил стилет из складок мантии и вонзил его между ребер Якопо. Якопо отпрянул от ножа, пока Родриго смотрел на него на некотором расстоянии, словно отец на блудного сына. Якопо зажал рану. Родриго не задел жизненно важных органов. Возможно…
Но к нему уже подошел Эмилио Барбариго. Инстинктивно, Якопо поднял окровавленные руки, защищаясь. Эмилио вытащил угрожающе выглядящий басселард, один из краев которого был зазубрен, и имел глубокий кровосток по всей длине клинка.
– Нет, – взмолился Якопо. – Я сделал все возможное. Я всегда верно служил Делу. Всю свою жизнь. Прошу. Прошу, не надо.
Эмилио жестоко рассмеялся.
– Не надо чего, ты, сопливый кусок дерьма?
Он полоснул поперек по дуплету Якопо, разрезая зазубренным лезвием своего тяжелого кинжала его грудь.
Якопо с криком упал сперва на колени, а потом повалился на бок, истекая кровью. Он посмотрел вверх, на стоящего над ним с обнаженным мечом в руке Родриго Борджиа.
– Господин, пощади! – успел проговорить Якопо. – Еще не слишком поздно! Дай мне последний шанс исправить… – он захлебнулся собственной кровью.
– Якопо, – спокойно сказал Родриго. – Ты разочаровал меня.
Он поднял клинок и вонзил его в шею Якопо с такой силой, что пронзил насквозь, перерубив спинной мозг. Он провернул меч в ране, прежде чем медленно вытащил наружу. Якопо приподнялся, его рот наполнился кровью, но он уже был мертв и упал на спину, содрогаясь, пока, наконец, не замер.
Родриго вытер свой меч об одежды мертвеца и распахнул плащ.
– Что за дрянь, – проворчал он.
Потом он повернулся и посмотрел прямо в направлении Эцио, усмехнулся и крикнул: «Можешь выходить, Ассассин! Извини, что увел приз из твоих рук!»
Прежде чем Эцио успел среагировать, его схватили два охранника, чьи мундиры были украшены красным крестом на желтом фоне – гербом его заклятых врагов. Он воззвал к Гамбальто, но ни один из его людей не отозвался. Его выволокли на сцену древнего театра.
– Приветствую, Эцио! – сказал Родриго. – Сожалею о твоих людях, но ты, правда, полагал, что я не буду ждать тебя здесь? Что я не планировал, что ты придешь? Ты полагал, что Стефано де Баньоне сообщил тебе точное время и место этой встречи без моего ведома и согласия? Конечно, мы должны были все усложнить, иначе ты почувствовал бы ловушку! – он рассмеялся. – Бедный Эцио! Видишь ли, мы играем в эту игру куда дольше, чем ты. Я приказал своим людям спрятаться в лесу еще до вашего появления. И я боюсь, твои люди были столь же удивлены, как и ты, – но мне хотелось увидеть тебя живым, прежде чем ты покинешь нас. Назовем это прихотью. И теперь я удовлетворен. – Родриго улыбнулся и обратился к охранникам, державшим руки Эцио – Благодарю вас. Теперь можете его убить.
Вместе с Эмилио Барбариго он сел на коня и поехал прочь, в сопровождении охранников, с которыми он приехал сюда. Эцио смотрел ему вслед. Он лихорадочно думал. Его держали двое здоровенных мужчин, – и кто знает, сколько еще спрятано в лесу? Скольких людей Борджиа послал, чтобы устроить засаду на отряд Эцио?
– Помолись, малыш, – сказал один из захватчиков.
– Постой, – проговорил Эцио. – Я знаю, вы всего лишь выполняете приказ. Если вы отпустите меня, я сохраню вам жизнь. Ну, так как?
Охранник, с которым он говорил, выглядел удивленным.
– Ты только послушай себя! Не думаю, что когда-то встречал кого-нибудь, кто сохранил бы в такой момент чувство юмора…
Но он не закончил фразу. Скрытый клинок выскочил, и Эцио, пользуясь удивлением противников, ударил державшего его справа человека. Яд сработал, и мужчина отшатнулся назад, а потом рухнул недалеко. Прежде чем второй стражник успел понять, что произошло, Эцио вонзил клинок глубоко в его подмышку, единственное место, которое не закрывала броня. Освободившись, он отпрыгнул в тени на краю сцены и замер. Ему не пришлось долго ждать. Из леса вышел десяток охранников Родриго, некоторые из них осторожно осматривали границы театра, другие склонились над упавшими товарищами. Двигаясь со смертельной скоростью рыси, Эцио кинулся на них, нанося им раны, подобные порезам от удара серпом, сосредоточившись на том, чтобы попасть по любой обнаженной части их тел. Половина стражников была перепугана и захвачена врасплох, солдаты Борджиа дрогнули перед Эцио, и тот убил пятерых из них, прежде чем остальные бросились наутек и скрылись, панически крича, в лесу. Они не вернутся к Родриго, если не хотят быть повешены за некомпетентность. Пройдет некоторое время, прежде чем их отсутствие обнаружат, и Родриго узнает, что его дьявольский план провалился.
Эцио склонился над телом Якопо Пацци, избитым и потерявшим достоинство. Все, что осталось от него – оболочка жалкого, отчаявшегося старика.
– Бедняга, – проговорил Эцио. – Я разозлился, когда увидел, что Родриго лишил меня законной добычи, но теперь… теперь…
Он замолк и потянулся, чтобы закрыть глаза Пацци, и тут понял, что они смотрят на него. Чудо, но Якопо все еще был жив. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла не вырвалось ни звука. Было ясно, что он находится на краю агонии. Эцио сперва хотел оставить его медленно умирать, но глаза просили об обратном. Проявляй милосердие, вспомнил он, даже когда ты сам того не желаешь. Это тоже было частью Кредо.
– Да упокоит Бог твою душу, – сказал Эцио, целуя Якопо в лоб, и вонзил кинжал глубоко в сердце своего старого врага.
ГЛАВА 11
Когда Эцио вернулся во Флоренцию и принес новость о смерти последнего Пацци Герцогу Лоренцо, тот обрадовался, но был огорчен тем, что за безопасность Флоренции и Медичи пришлось заплатить слишком кровавую цену. Лоренцо предпочитал находить дипломатические решения улаживания разногласий, но это стремление делало его исключением среди знати – правителей других городов-государств Италии.
Он наградил Эцио церемониальным плащом с капюшоном, который давал тому полную свободу во Флоренции.
– Это слишком щедрый подарок, Ваша Светлость, – сказал ему Эцио. – И я боюсь, что у меня почти не будет возможности воспользоваться привилегиями, дарованными мне.
Лоренцо был весьма удивлен.
– Что? Ты планируешь скоро уехать? Я надеялся, что ты останешься, вернешься в семейный дворец и займешь место в городской администрации, работая вместе со мной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
