Он, конечно, горя натерпелся за эти десять лет, жизнь его похлестала изрядно. Женитьба не принесла ему счастья: супруга бросила его, потому что он не мог содержать семью. Мне кажется, я физически ощущаю сейчас терзания, которые он испытывал в те годы. Он пытался вернуться ко мне, пытался завязать хоть какие-то нити отношений, однако я принципиально не шел на контакт.
И вот, вернувшись в Москву, я получил от него письмо. Дима просил прощения, и я вызвал его к себе. Он сильно изменился, взгляды стали другими, бессмысленное упрямство исчезло. Сейчас он учится, женился, родил мне внуков, и я рад видеть его возле себя.
Однако я забежал вперед. До этих мирных дней еще далеко…
Глава 15
Ухудшение обстановки
Обвинить можно и невинного, но обличить — только виновного.
АПУЛЕЙ
Свобода возможна лишь в той стране, где право господствует над страстями.
ЛАКОРДЕР
Итак, я жил то в Лондоне, то в Париже, не переставая хлопотать о предоставлении мне вида на жительство во Франции.
В ответ на мои прошения не раздавалось категорического «нет», слышались только всякие отговорки, переносившие рассмотрение вопроса на «завтра». Прямо как в известном фильме «Приходите завтра».
Так продолжалось два года. Наконец терпение мое исчерпалось. Созвав моих адвокатов, я заявил, что не намерен больше прятаться ни от кого.
— Вы понимаете, что это не жизнь? От кого я прячусь? Что я сделал?
— Вы не прячетесь, Алимжан. Но в сложившейся ситуации можно сказать, что вы избегаете конфликтов с налоговой инспекцией Франции.
— У меня нет причин для таких конфликтов, — сказал я.
— Алимжан, французы хотят, чтобы вы платили налоги во Франции.
— Черт с ними! Давайте я буду платить какие-нибудь налоги, чтобы полиция отстала от меня. У них не должно быть ко мне претензий.
— Но весь ваш бизнес находится в России… Нужно каким-то образом сделать так, чтобы показывать какой-нибудь заработок во Франции. Например, можно ту сумму, которая приходит из Москвы, формально назвать заработком.
— Как так?
— Деньги, поступающие к вам из России, можно приравнять к заработку. Вы же получаете их? Предъявляйте их и платите с них налог.
— Это можно оформить?
— Вполне.
— И это успокоит полицию?
— Может быть… Хотя полиция, как вы знаете, всегда сумеет найти предлог, чтобы вызвать вас для очередного выяснения каких-нибудь обстоятельств.
— Ладно, давайте попробуем. Если французы согласятся…
Мой помощник подсчитал, сколько денег требуется мне на жизнь: получилось примерно десять тысяч долларов в месяц. Из Москвы мне прислали официальную справку, что эта сумма составляет мой доход и что деньги эти пересылаются мне в Париж. С этих денег я и стал платить налог во Франции, хотя мне по-прежнему не позволяли открыть счет и по-прежнему держали на прицеле, как волка.
Не изменялась и ситуация с видом на жительство. Поначалу мне обещали дать разрешение на один год с последующим продлением, но так и не сделали этого. Я терпеливо ждал. За меня ходатайствовали очень большие люди, даже депутат Европарламента, у которого были какие-то родственники, которые планировали строить в России то ли очередное Шереметьево, то ли что-то еще. Так как у меня в то время были прекрасные отношения с губернатором Громовым, а Шереметьево относится к области, я заверил, что могу переговорить с губернатором. Никаких гарантий я, конечно, дать не мог, но «замолвить словечко» обязался. Они зацепились за это, в ответ решили поддержать меня. Так произошел мой первый контакт с французами на высоком уровне. Это были не какие-то тайные переговоры в кулуарах, заинтересованные лица официально писали в бумагах, что «господин Тохтахунов имеет полезные контакты, которые могут помочь пролоббировать строительный проект», а это в свою очередь было бы весомым вкладом в развитие французской экономики и т. д. Они выступили с просьбой дать мне вид на жительство хотя бы на тот период, пока будет идти указанное строительство.
Примерно в то же время я встретился с президентом Национальной федерации ледовых видов спорта Дидье Гайяге и предложил создать французскую хоккейную команду. У нас полно ветеранов, которые катаются еще на высоком уровне, и я предлагал создать французский клуб. Что в этом плохого? У меня был спонсор, готовый выделить на это деньги. Для меня это был хороший бизнес — хоккейный клуб, который нанимал бы, покупал бы игроков, воспитывал новых. Если бы я справился с такой серьезной задачей, то это наверняка зачлось бы при рассмотрении вопроса о выдаче мне вида на жительство. Но Дидье Гайяге отказался, и больше мы никогда не разговаривали.
Ожидание новостей из Европарламента утомляло и злило меня. Мне казалось, что меня «мурыжили» специально, чтобы вывести из равновесия. Нервы были натянуты до предела.
И вот из префектуры Парижа пришел документ, разрешающий дать мне вид на жительство сроком на один год. Затем опять наступила пауза, потом начались отговорки, проволочки, и в конце концов пришел категорический отказ. Самое главное, что в официальной бумаге была указана и причина отказа: моя кандидатура не соответствовала требованиям лишь по той причине, что у меня не было французской жены. Более глупого повода для отказа в виде на жительство выдумать было невозможно. А потом я получил бумагу, которая требовала, чтобы я покинул пределы Франции в срочном порядке, чуть ли не в двадцать четыре часа.
В этот раз известие об изгнании не огорчило меня. Не то чтобы я был готов к такому повороту событий, просто, как говаривал Стендаль, сколько бы ни было предосторожностей и средств против зла, оно все же останется злом. Где-то глубоко в сердце я, наверное, понимал, что Франция не позволит мне жить на своей территории. Однажды начав травлю, она не могла уже отступить. Принцип зла никогда не сочетается с принципом честности. Франция бесповоротно решила последовать примеру Канн и Монте-Карло.
Борьба утомила меня. Против государственной машины нельзя устоять, если она поставила перед собой цель раздавить тебя. Устали и мои адвокаты. Видя всю бесперспективность борьбы против чинимых мне гонений, они опустили руки. Никакие гонорары не могли простимулировать их.
— Алимжан, вы же сами видите, как все поворачивается. Даже когда мы предоставляем требуемые с нас документы, объяснения и неоспоримые доказательства вашей правоты, суд все равно выносит решение не в вашу пользу, попирая все юридические нормы. Или же вас выгоняют без суда… Вам надо уехать из Франции. Мы не в состоянии помочь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
